— С-спра-ши-ваю, ку-да ты и-дешь и к-то б-будешь? — заикаясь, спросил подошедший. От него несло водочным перегаром. Надводнюк рассмотрел заломленную пирожком смушковую шапку, длинную чемерку и поверх нее поясок от сабли. Гайдамак волочил за собой винтовку и едва держался на ногах.
«Не было печали»… — сплюнул Дмитро и, изображая старика, прошамкал — Шел я к пану уездному старосте, да вот запоздал, ночь застигла… Я от общества поклониться и похлопотать…
— Э-это н-не м-мое дело!.. Ч-чего ночью х-ходишь? М-может ты п-партизан, на р-разведку п-пришел?.. А т-таких прик-каза-но в ш-штаб п-приводить! Д-док-кументы или б-бумажку от общества им-меешь? — гайдамак дернул винтовку и наклонился к лицу Дмитра. Почувствовав на себе взгляд пьяных мутных глаз и ощутив крепкий запах водки, Дмитро отвернулся. — T-ты не кр-рутись! Из т-таких т-только п-партизаны и б-бывают. Идем! — гайдамак потянул винтовку, стараясь стукнуть прикладом о землю. Винтовка его не слушалась. — Н-не п-пойдешь — с-стрелять буду!..
Надводнюк сделал несколько шагов вперед. Гайдамак двинулся вслед, волоча за собой винтовку. Он был из разговорчивых.
— Я г-говорю, м-может, ты п-партизан? T-ты к нашей, — он сделал ударение на слове «нашей» — земле п-протягивал р-руки? М-может, ты из т-тех, что в-в отряды с-собираются за С-семеновкой… Идут с-слухи: б-б-большевики т-там… Чего же ты м-молчишь? В ш-штабе з-заговоришь, когда ш-шомполы п-покажут.
«О большевиках говорит этот пьяный дурак! Семеновка недалеко…» — у Надводнюка от радости запрыгало сердце. Он всмотрелся в темноту и заметил под забором поломанную скамейку.
— Пан часовой, отдохнем немножко и покурим. Табачок у нас сеют неплохой.
Не ожидая согласия часового, Надводнюк первым присел. Гайдамак что-то пробормотал себе под нос и свалился на скамью рядом с Дмитром. Надводнюк долго искал махорку. Рука все время, как назло, натыкалась на рукоятку револьвера. Дмитро даже вытащил было его из кармана, но снова сунул обратно и подал гайдамаку кисет.
— Большевистского духа нигде и не слышно, а вы, пан, все о них вспоминаете. Такое множество войска повсюду, а вы о большевиках…
— Этт-о не т-твое д-дело! T-ты не с-слышал, а я с-слышал. Они и под С-сосницей н-недавно были. Н-намяли им н-немцы б-бока!
Дмитро от радости чуть не подскочил. «Свои вот тут, где-то близко! Связаться бы с ними, и тогда вы, пан, увидите, как мы намнем вам бока!» — и сжал кулаки.
— И много их было?
— К-кто т-ты т-такой, ч-что испрашиваешь? — удивился гайдамак, заклеивая слюной самокрутку. — Я т-тебя имею п-право с-спрашивать! П-подавай д-документ!
— Вот мой документ! — Надводнюк приставил к его виску револьвер.
Гайдамак выпустил из рук цыгарку и с перепугу смешно, по-жабьи, вытаращил глаза. Дмитро быстро отбросил ногой винтовку.
— Говорите, пан, тихо, чтобы нас не слышали. Какое количество людей было в большевистском отряде и куда он направился?
— М-м… н-н-не знаю…
— Жить хочешь?
— Х-хочу! Сто п-пятьдесят ч-человек… П-подались они на Семеновку!
— Почему его не преследовали?
— С-сгврятался в л-лесу, н-на границе с Р-россией.
— Сколько немцев в Соснице?
— П-п-полная р-рота.
— Гайдамаков?
— П-походная сотня…
— Где ближайший часовой?
— В-возле з-земской уп-правы.
— Ну с меня довольно! Теперь — руки назад, я их свяжу, и ты будешь лежать здесь до утра.
Гайдамак послушно заложил руки за спину. Надводнюк сорвал у него с плеч ремешок, на котором висела сабля, туго скрутил ему локти, заткнул рот кисетом, затем открыл калитку, втолкнул гайдамака во двор, винтовку бросил в колодец и вышел на улицу.