– Отказ нашего кадровика был последней каплей. Девушке очень была нужна работа, а ей отказали уже в четырех местах.
– И что же, вы вместо работы предложили девушке руку и сердце?
– Можно сказать и так, – вздохнул Горский, – хотя события развивались не столь стремительно. Сначала я предложил ей сходить в кафе. Мне очень захотелось накормить ее обедом.
– Она согласилась?
– Да. Потому что на самом деле была голодна, – вздохнул Горский.
– Где была убита ваша жена?
– В нашем подъезде, когда возвращалась домой.
– Почему в ее убийстве заподозрили вашего сына?
– Полиция обнаружила кровь Насти на его туфле. Но это ничего не значит! Юлиан все объяснил. – И Вадим Евгеньевич пересказал версию сына.
– Это не удовлетворило полицию?
– Нет! Так получилось, что одно наслоилось на другое! Во время убийства Насти телефон Юлиана был отключен. Сын объяснил, что он у него разрядился. К тому же Юлиан поссорился со своей девушкой и ушел бродить по городу.
– Он не запомнил, где он бродил? Возможно, там были камеры?
– В том-то и дело, что Юлиан был в старом неухоженном парке.
– В каком парке?
– Парк «Дружба».
– Это действительно могло не понравиться полиции, – заметила Мирослава.
– Не то слово! – сердито буркнул Горский. – К тому же я подозреваю, что подруги Насти распустили языки.
– То есть?
– Следователь намекнул на то, что мой сын мог быть неравнодушен к Насте. Ну, вы понимаете?
– Понимаю, – кивнула детектив и спросила: – Вы же уверены, что это не так?
– Уверен!
Мирослава пристально посмотрела на замявшегося Горского, и он, не выдержав ее испытующего взгляда, признался, что сын говорил ему, что Настя пристает к нему.
– Но я, конечно же, не поверил, – добавил Горский.
– Почему «конечно»? – спросила Мирослава.
– Сами подумайте, – пожал он плечами, – парень хотел выжить Настю из дома! Я же говорил вам, что долгое время был отцом-одиночкой, и Юлиан решил, что так будет всегда.
– Вполне понятный детский эгоизм.
– Да, наверное. Но он должен был понять, что я имею право на личную жизнь.
– Не в этом возрасте. Я имею в виду его возраст, а не ваш.
– Может, вы и правы. Но, так или иначе, я не поверил сыну ни тогда, ни позднее.
– Однако вы пришли ко мне?
– Я не могу допустить, чтобы моего сына посадили в тюрьму! К тому же за преступление, которое он не совершал. И потом…
– Что потом?
– Я поговорил с Авдотьей, – нехотя признался он, – и она открыла мне глаза.
– Кто такая Авдотья?
– Наша домработница.
– А раньше вы с ней не разговаривали?
– На эту тему?
Детектив кивнула.
– Нет, никогда.
– Почему?
– Как вы это себе представляете? – спросил Горский.
– Что именно?
– То, что я обсуждаю с домработницей свою жену!
– Конечно, лучше сделать вид, что ничего не происходит.
– Так я и думал, что ничего не происходит! И все это измышления Юлиана.
– Хорошо, теперь вы это знаете. Но знание это опоздало и не сможет помочь вашему сыну.
– Почему?
– Потому что слова Юлиана и Авдотьи не смогут перечеркнуть слов Насти по той простой причине, что она умерла и не сможет защищать себя. А это значит, что ее будет защищать полиция.
Горский опустил голову и стал рассматривать свои руки.
– Вадим Евгеньевич, – окликнула его Мирослава. И когда он поднял голову, придвинула к нему лист бумаги и ручку, – напишите мне имена и контакты всех, кто, так или иначе, причастен к этому делу.
– Всех?
– Желательно всех, – кивнула Мирослава.
– То есть подруг Насти?
– Да. А также имя и адрес девушки вашего сына. Домработницу, насколько я понимаю, я найду у вас в квартире.
Он кивнул и добавил:
– Ее не было в тот день, когда напали на Настю. Она уезжала к родственникам и только что вернулась.
– Родственники у вашей жены есть?
– Есть, но они живут на Дальнем Востоке, и есть двоюродная сестра в Екатеринбурге.
– Что ж, поговорю еще с вашими соседями. – Мирослава задумалась. – И мне нужны телефоны друзей вашего сына. Надеюсь, они у него имеются?
– Да. Вова и Саша.
– Прекрасно, пишите все, что вам о них известно.
– Мне ничего о них не известно, – растерялся Горский.
– Телефоны, фамилии.
– Ах, это, да, – вырвалось у него облегченно, и шариковая ручка в его руке быстро забегала по листку бумаги. – Так вы возьметесь за наше дело? – спросил Горский, закончив писать.
– Да. Пройдите в приемную для заключения договора.
– Спасибо.
– Пока не за что, – ответила Мирослава.
Горский почти дошел до двери и вдруг резко обернулся:
– Я могу вам задать вопрос?
– Конечно.
– Вернее, обратиться с просьбой.
– Я вас слушаю, Вадим Евгеньевич.
– Вы не могли бы порекомендовать мне хорошего адвоката?
– Неужто у вас нет своего адвоката?
– Есть. Но для Юлиана мне может понадобиться не просто хороший, а отличный адвокат по уголовным делам.
Мирослава хотела ободрить клиента, сказав ему, что до этого дело не дойдет. Но спустя мгновение передумала, взяла лист бумаги и написала на нем контакты Яна Белозерского.
Протягивая лист Горскому, она сказала:
– Лучшего адвоката, чем этот, – она тряхнула листком, – я не знаю.
– Спасибо.
На этот раз она ответила:
– Пожалуйста.
Закончив заниматься с клиентом и проводив его, Морис зашел в кабинет Мирославы.
– Не думаю, что дело будет легким, – сказал он.
