Я же в свою очередь выбирал (и оплачивал) рестораны, которые здесь удивляли совсем иным меню, чем на побережье: жаренными на сковородке и в гриле бараньими и говяжьими кусками мяса, колбасками, печенью. Запивать такое требовалось красным вином, а передвигаться по городу и вокруг на такси.
Виды – что из гостиницы, что из ресторанов, что из крепости Царевиц – были исключительными. Я прихватил с собой свой фотик с телевичком (обычно используемый для оперативных нужд) и много снимал. Рассказывал Максику о композиции и о том, как строить кадр.
Наконец мы выехали обратно.
На горах и в лесах клубились туманы. Дождь с моря пробрался наконец в глубь континента. Он то и дело начинал прыскать на капот и лобовое стекло.
Когда мы, отмахав километров около двухсот, подъезжали к Бургасу, у «Ситроена» вдруг отказали дворники-стеклоочистители и омыватели стекла. Мы остановились на заправке, и я под холодным дождем полез под капот.
В бардачке оказалось подробное описание автомобиля, но, кроме того, что я выяснил, что «дворники» по-болгарски будут «
– Придется заехать куда-нибудь на сервис, – развел я руками.
Сервис нашелся километрах в двадцати не доезжая Бургаса.
В сторону от основной дороги вела асфальтовая трасса. На отшибе стоял железный сарай с воротами и рекламами автомобильных шин.
Ни души вокруг не наблюдалось. Я запарковался на пустой площадке перед сервисом и пошел искать мастеров.
Ворота в жестяной сарай оказались закрыты, но не заперты. Я отворил высокую створку. В большом боксе было почти пусто, только висела на подъемниках наполовину раскуроченная старая машина – кажется, «Кадиллак». Вдоль стены стояли верстаки, заваленные ветошью, коробками с отработанным маслом, старыми инструментами.
На стене, как элемент самодельного дизайна, размещалась мощная композиция: вырезанные из журналов и книг фото лидеров мирового рабочего и коммунистического движения – Тодор Живков, Сталин, Ким Чен Ир, Фидель и Рауль Кастро, Че Гевара, Ленин, Димитров, Мао Цзэдун, Анжела Дэвис, Долорес Ибарурри, Чаушеску, Хонеккер, Сальвадор Альенде. Все они были разного размера, но, любовно скомпонованные друг с другом, производили сильное впечатление: назад, в прошлое!
– Эй-эй, – прокричал я, – есть тут кто-нибудь? Is anyone here?
Скрипнула боковая дверь, и из нее, вытирая рот салфеткой, вышел мужик лет примерно пятидесяти в замасленном комбезе – руки у него, однако, были чистые, безо всяких потеков масла.
– Можете ли помочь мне? – спросил я по-русски. Практика пребывания в странах бывшего соцлагеря показывала мне: если говорить медленно и раздельно, тебя могли понять без использования чуждого «инглиша». А если твой собеседник – человек старшего возраста, то он наверняка учил русский в школе, поэтому шансы возрастают вдвойне. – У меня в «Ситроене» сломалась
– Хайде да видим[7], – помотал головой из стороны в сторону мастер.
Мы отправились к «Ситроену». Я открыл капот.
Лизавета и Максик подобострастно поздоровались с искусником.
Умелец посмотрел под капотом в районе, где примерно дислоцировались дворники, и махнул рукой:
– Закорайте колата в гаража![8]
Я закрыл капот, сел за руль и заехал.
– Надо спросить, сколько будет стоить? – обеспокоилась Лиза.
– Чепуха, – гордо ответствовал я, – заплачу. Все равно у нас нет другого выхода.
– Это меня и пугает, – пробормотала женщина.
Мастер провозился с «Ситроеном» минут сорок. Откуда-то принес и приладил под капотом другой двигатель, управляющий щетками.
На улице шел дождик, и мы с Лизой слонялись внутри гаража. Максик сидел на засаленной банкетке и рубился в планшет.
Устоявшееся равновесие нарушилось лишь единожды, и довольно странным образом.
Из той двери, которая, по всей видимости, вела в другое помещение автосервиса (и откуда выходил наш механик), вдруг в какой-то момент выглянула женщина. Странность заключалась не в самом ее явлении, а в том, как она выглядела (подчеркну, дело происходило задолго до ковида): сплошной стерильный костюм, бахилы, шапочка, скрывающая волосы, и медицинская маска на пол-лица.
Увидев нас, она сразу смешалась и исчезла, закрыв дверь. Само ее явление не продолжалось долее двух секунд. Никто, ни Лиза, ни Максик, ни автогуру не увидели ее, один только я. Да и то она растаяла настолько быстро, что я не готов был с уверенностью описать ее внешность, за исключением защитных доспехов.
Наконец мастер сказал, обращаясь ко мне:
– Готово. Провери.
Он захлопнул крышку мотора, я сел за руль, завел: и
– Сколько с меня?
– Двеста и петдесет лева.
С учетом срочности я счел это ценой нормальной – сто двадцать пять евро – и отдал чуваку купюры.
Мы с Лизой и Максом отправились дальше к дому.
Шоссе шло по морскому берегу, минуя по объездной дороге курортные поселки: Созополь, Китен, Царево.
