Когда мы наконец вернулись в наш городок, солнце клонилось к западу. Облака рассеялись; лужи на асфальте просохли, море хоть и налетало на берег и было мутноватым, но далеко не таким остервенелым.
Мы припарковались на площадке близ наших домов. И тут случился еще один неприятный инцидент – которым, словно колючей рамой, обрамилось наше в целом достойное путешествие. Лиза с Максиком уже взяли свой чемоданчик и направились к подъезду, я закрывал «Ситроен». И тут с топотом и цоканьем на площадку выехала, грохоча, телега на резиновом ходу. Да, самая настоящая, запряженная лошадью повозка.
Надо заметить, что в городке, где мы обретались, имелся небольшой цыганский поселок. Его жители порой выводили свои табуны попастись на берег, когда эти кони, беспризорные, разгуливали по лесу или рылись в поселковых помойках.
Лошадью управлял очень черноглазый цыган. Подскакав на своей телеге ко мне, он резко осадил и сделал жест, который во всем мире понимается без перевода: мол, дай закурить.
– Увы, – вздохнул я, – не курю, – и сделал отметающий жест.
Цыган гневно осклабился, пробормотал что-то явно неприятное, стегнул лошадку и ускакал с площади.
Я решил, что мне, пожалуй, хватит на сегодня приключений. Помог Лизхен с чемоданом, поцеловал ее на пороге пентхауса и отправился в свою квартирку спать.
Проснулся я рано. Солнце только встало над морем и заливало всю округу нежным кремовым светом.
Море притворялось ми-ми-мишным созданием, ласковой цыпочкой: ни волны, ни плеска, одни снопы солнечных искр.
Дома у меня не оказалось кофе, и я решил выпить его на улице. По всему городу были расставлены автоматы, которые за ничтожные монетки – пятьдесят стотинок (копеек) – наливали в пластиковые стаканчики крепкий напиток.
Я натянул шорты и побежал по лестнице вниз. Но когда вышел на площадку, где был припаркован Лизаветин «Ситроен», то обомлел: все четыре его колеса оказались изрезаны ножом – и передние, и задние, и левые, и правые.
– Ничего себе, – пробормотал я и отправился в пентхаус будить Лизавету Федоровну.
Пока она приводила себя в порядок, я взял ключи и снова отправился к «стальному цитрону» (по терминологии Максика). Там, надев перчатки, открыл багажник и посмотрел, в каком состоянии он и запасное колесо.
Наконец моя женщина начистила перышки и спустилась. Прогулялась вокруг машины и выдала длинную затейливую тираду, которой позавидовал бы любой портовый грузчик.
– А что ты волнуешься? – пожал я плечами. – Все равно машина, как я увидел в документах, две тысячи второго года выпуска. Значит, ей десять лет. – Дело происходило, напомню, в две тысячи двенадцатом. – Резина выглядела сильно изношенной. Все равно пора ее менять. Ну вот, настало время. Давай, ты купишь пару задних, я – пару передних. Ведь я тоже машиной пользовался. А Максик пусть покупает резину на запаску.
– А запасное колесо тоже?
– Увы.
Запаска у «Ситроена», как у многих французских, помещалась под полом багажника и опускалась, в случае нужды на специальном как бы лифте, который управлялся с помощью винта. Короче, добраться до него было нелегко – но в этом случае добрались.
Потом мы с Лизой пошли в полицию, заявили о преступлении. Спустя час на площадку пришел чувак в черной майке с надписью кириллицей: ПОЛИЦИЯ. Поцокал языком, помотал головой. В Болгарии все официальное всегда делалось медленно. Стал писать протокол.
Короче, только часам к одиннадцати с формальностями оказалось покончено и мы смогли пойти позавтракать – даже Максик разнылся: «Кушать хочу».
Отправились в кафе «Калипсо», которое располагалось в том же новом квартале, на первом этаже одной из многоэтажек. Сели на террасе, где ветерок ласково шевелил углы бумажных скатертей. Ровное и спокойное море искрилось до самого горизонта.
Однако Лизхен выглядела очень злой – да и кто порадуется, если над твоей любимой машинкой так надругались!
Когда мы заказали «
– Ну, ты же у нас частный детектив. Давай, расследуй преступление. Сколько у тебя на это уйдет раскуренных трубок? Две, три?
По делу у меня появились, конечно, свои соображения, но делиться ими я пока не стал – преждевременно.
Переводя все в шутку, сказал:
– Давайте послушаем Максика. Пусть он, как помощник частного детектива, выскажется насчет возможных версий.
Оттого что я произвел его в «помощника детектива», подросток зарделся.
– Я думаю, порезал шины цыган.
– Это что, Максим? – с казуистической улыбкой проговорила Лиза. – В тебе зашевелились древние архетипические страхи? Как что случилось в деревне – во всем цыгане виноваты?
– Какими вы, Лизавета Федоровна, терминами оперируете, с ума сойти, – подколол я ее в ответ на «расследуй» и «выкуренные трубки». – Подумать только: архе – как ты сказала? – типические!
– Я, между прочим, окончила философский МГУ, чтоб ты знал. Вот только моя философия в новой России никому не пригодилась!
– Э! Э! – в голос закричал Максик. – Вы мне-то расскажите, о чем разговор!
