Солнце уже давно закатилось за гору, за окнами стояло холодное и бледное вечернее небо. Фанкиль, лейтенант и Инга внизу громко ходили по арсеналу, расставляя по полкам выгруженное из обломков кареты снаряжение. Доктор Сакс вышел в коридор, за стол дежурного, встал на цыпочки, оперся на широкий подоконник ладошками, смотрел, как группа раздраженных полицейских во главе со вчерашним драчливым капитаном, ведет к стене бастиона, в тень, каких-то еще пьяных, вяло и трусливо огрызающихся дебоширов, чтоб провести с ними разъяснительную беседу.
— Как я понимаю, очень неприятный инцедент — тоже глядя в окно, обратился к инспектору детектив. Тот развернулся и очень внимательно и пристально, посмотрел на коллегу. В его обычно равнодушных глазах читались настороженность, злоба и недоверие. Но он быстро взял себя в руки и уже словно бы снова спокойно и вяло ответил.
— Думаю, вы отдаете себе отчет, сэр Вертура, что сэру Булле и сэру Визре вряд ли покажется совпадением, что молодой человек пропадает в лесу именно после вашего, Марк, визита в этот дом. Верно?
— И они посмотрят по журналу, что я только исполнял приказ, и чья эта была идея… — тихо, но внятно, ответил ему детектив. Его глаза сверкнули внимательным, настороженным огнем. Инспектор Тралле нахмурился еще больше, но промолчал, решив выслушать прежде, чем снова продолжить давить.
— Я и сам прекрасно понимаю, что это может быть поводом для большого скандала, если не для объявления войны. Наследник соседнего государства по каким-то причинам попадает в лабораторию, где с ведома местных властей производятся запрещенные законами Северного Конфедеративного Королевства эксперименты — продолжил он тихо, и подошел к другому окну, чтобы растущая за ним рябина не мешала наблюдать, как полицейские в тени укрепленных камнями стен и тополей колотят дебоширов и хлещут их своими плетьми. Те стонут и молят о пощаде на коленях, но к ним не проявляют никакого снисхождения, продолжают колотить по ногам и спинам.
— Но я не вижу в этом проблемы — выждав паузу, тихо обратился к инспектору детектив — если все согласовано, и он у них, напишите запрос, чтобы отдали барона, извинились, что вышло недоразумение. Все всегда так делают…
— Глупости какие! — передернул плечами инспектор, скривился, развернулся и пошел на третий этаж, в свой кабинет, так и оставив Вертуру без дальнейших разъяснений.
Детектив еще некоторое время мрачно наблюдал, как полицейские по очереди провели беседу со всеми пьяницами, кому просто надавали пощечин и подзатыльников, кому наподдали плетью и теперь, стонущей, охающей и шатающейся толпой погнали через плац к дальним северным воротам у конюшен, чтобы вывести их за территорию комендатуры на улицу Котищ.
Через некоторое время вернулась Мариса, уже без саквояжа, огляделась, нашла взглядом сидящего за своим столом, вяло перебирающего бумаги, детектива.
— Все, заканчивай тут, пойдем домой — раздраженно бросила она ему нависла над ним, требовательно уставилась на него, чтобы он бросил все и пошел с ней.
Он отложил недописанный циркуляр и черновик, молча и покорно встал со своего стула, надел плащ, сам за себя поставил в журнал отметку.
Они шли по улице, не держась ни под локоть, ни под руку. Мариса была зла. Шла, опустив глаза на камни мостовой, смотрела себе на полы плаща, на свою черно-коричневую юбку, на сапоги. Когда они дошли до дома детектива, она с явным отвращением посмотрела на фасад и высокие парадные двери, но ничего не сказала, поднялась наверх без возражений. Стояла у окна, глядела, как детектив идет в лавку за едой, но к принесенному им цыпленку так и не прикоснулась, как и к вину, что налил ей детектив в единственный в его комнате фужер. Легла на кровать и уставилась в подсвеченный рыжей керосиновой лампой темный кирпичный потолок.
— Я устала, не трогай меня — только и бросила она озадаченному столь резкой переменой в ее настроении Вертуре. Тот передернул плечами. Перегнувшись через Марису, отчего она недовольно напряглась и сделала вид, что ей омерзительно любое его прикосновение, взял с подоконника какую-то книгу, раскрыл ее, подсел к столу, подвинул керосиновую лампу, подвернул отражатель, откусил бутерброд и смахнул с обложки пыль.
«Методы и примеры оперативной работы». Адам Теодор Роместальдус. Типография «Домра и Гонне». 1507-й год. Гирта — с удивлением и восторгом прочел он на первой странице.
«Оперативные служащие делятся на два типа. Тайный агент, о котором никто не знает, ведет деятельность, выполняет задание скрытно. И шпион — тот, в ком все уверены, что он враждебный, внедренный в коллектив извне с определенными целями и задачами агент, может играть двойную роль: прикрывать тайного агента, создавая ажиотаж вокруг собственной персоны, либо быть агентом влияния, то есть, производить деятельность провокационного характера, вызывая людей на определенные реакции и действия…»
— Ха — восхитился детектив.
Ему стало интересно. Он прочел еще пару строк и внезапно сообразил — это же то, о чем говорил Герцог.
