— Не бери в голову, — шепнул ему Мишка, — это все проформа. Сам понимаешь, Тамара — женщина Кавказа и без мужчины не должна принимать решения, но на самом деле все решает она, потому что хозяин вообще не в состоянии что-либо решить. Он просто живет здесь и служит…
Кем служит хозяин, он не узнал, потому что появилась Тамара, сказала, что «вопрос с хозяином согласован», и повела его к деревянному строению, стоящему посредине двора, в строении было прохладно, стояли две деревянные кровати, шкаф, стол, два табурета, на стене противоположной двери висела безобразно выполненная маслом картина «Охотники на привале», у «охотников» были непропорционально большие головы и маленькие уродливые тела.
Мишка уловил, что сосед дольше обычного смотрит на картину и, боясь, видимо, что тот может тут же высказать свое суждение об этих уродцах, сказал:
— Художник тут как-то отдыхал…
— Три года назад, — уточнила Тамара.
— Правая кровать твоя — перебивая хозяйку, произнес Мишка. — Для невесты берег, но не судьба…
— А что так? — спросила хозяйка.
— Не получилось у нее с отпуском, — ответил он.
О цене договорились быстро, хозяйка сказала, что берет «как все, то есть две тысячи» в сутки. Правда, сказала она не тысячи, а штуки, наверное, это было сленгом курортного города.
«Ну что ж, штуки так штуки».
— Покажешь наше хозяйство отдыхающему, — произнесла Тамара, обращаясь к Мишке так, будто тот был уж если не хозяином, то, во всяком случае, близким родственником хозяйки, и направилась к двери.
Слово «отдыхающий» резануло его слух так же, как и «штука».
«Странный способ обозначить человека — имя существительное, именем прилагательным», — подумал он.
— Посиди в холодке, — сказал новый сосед, когда Тамара ушла, — отдышись, а потом я тебе все покажу, хозяйство небольшое: умывальник, душ, гальюн и плита в летней кухне за отдельную плату. Вдруг тебе захочется самому себе готовить… Раньше наш с тобой сарайчик был летней кухней, но хозяева решили, что это слишком жирно, и сделали из него еще одну комнату для отдыхающих, а летнюю кухню соорудили в углу двора из горбыля, шучу, шучу… нормальная кухня, только в два раза меньше нашей с тобой конуры… Но ты не переживай, конура наша — самое то… Прохладней места в этом доме нет, и тебе с твоими сосудами только тут и жить.
Он и на этот раз оказался прав. Прохлада сарайчика быстро привела его в себя, и уже через полчаса они вышли во двор, где столкнулись с загорелой женщиной с бигудями на черных, казалось, и без того вьющихся волосах.
— Новенький? — спросила женщина и оглядела его с ног до головы так же, как и Тамара. — С новеньких у нас причитается…
— Знакомься, Влад, — прервал женщину Мишка. — Это Магда… красавица… ростовчанка… каждый год приезжает сюда отдыхать… с сыном…
Пока он говорил, Магда, кокетливо склонив голову к плечу, благосклонно слушала его, но, как только Мишка сказал «с сыном», перебила:
— Хватит трепаться, — сказала она и пошла куда-то, покачивая бедрами так, как при ее стройной фигуре она не должна была покачивать.
— Ну вот, — деланно возмутился Мишка, — а мы как раз с этого места осмотр хотели начать…
— Перебьетесь, — ответила Магда и скрылась за дверью уборной.
— Она здесь свой человек, — заговорил его добродетель после некоторого молчания. — Это ее сын Сашка играл в домино с хозяйским внуком Игорьком, когда мы пришли. Магда с хозяйкой почти подруги. Вообще-то, ее Матреной зовут, но на отдыхе она становится Магдой… А работает она провизором…
— Кем? — не расслышал он.
— Провизором, — повторил Мишка и, думая, что он не понял значения этого слова, пояснил: — Аптекарем, значит… Она хозяйке дефицитные лекарства привозит. Вот это душ…
Душ представлял собой будочку, обтянутую непрозрачной полиэтиленовой пленкой, вместо крыши над будочкой возвышался плоский алюминиевый бак.
Потом Мишка ввел его в кухоньку, показал большой холодильник, уведомил, что пользоваться им можно тоже за отдельную плату, и открыл дверь на улицу, где они снова столкнулись с Магдой.
— Дак, когда прописываться будете, — спросила Магда, обворожительно, по ее мнению, улыбаясь.
— Тебе бы только прописываться, — прикрыл соседа Мишка, ощутив, что тот не настроен на контакты с кем бы то ни было.
— Ух-ух, — сказала на это Магда и ушла в дом, а Мишка подвел его к забору и ткнул пальцем в деревянный щит, прислоненный к ограде:
— А теперь я тебе покажу то, чего никто из проживающих здесь не знает, потому что большинство из них люди семейные, благовоспитанные и по ночам в городе не шляются… Здесь ты будешь перелезать через забор, когда задержишься в городе после одиннадцати… После одиннадцати хозяйка спускает собаку с цепи, и та свободно бегает по той половине двора.
— И облаивает всех, кто находится на этой половине, — пошутил он.
— Нет, — серьезно заметил Мишка, — самое удивительное, что пес лает только тогда, когда люди находятся на той, хозяйской половине двора, а эта вроде как не его территория.
Так незаметно за разговорами они осмотрели «хозяйство» и вернулись в сарайчик.
