Беседка, из которой старушка осуществляла сие оперативное действо, густо заросла виноградником по бокам, но сверху лозы было меньше, и у нее складывалось иллюзорное представление о том, что наблюдение ведется скрытно, тогда как Федя видел ее «пост» сверху.
Федино оперативное мышление, дремавшее два года, тут же восстановило недостающие звенья, связало старушку с лейтенантом-молчуном, и он спустился вниз по лестнице.
— Добрый день, — сказал он и растянул на своем лице улыбку контактности, так выручавшую его когда-то.
Но, видимо, от забора, где он находился, до беседки было достаточно далеко, старушка не разглядела улыбку, и до нее не дошло, какой хороший парень желает с ней поговорить. Старушка, поняв, что разоблачена, птицей выпорхнула из беседки и понеслась к дому, не позволив Феде закончить фразу и пожелать ей еще здоровья и долгих лет жизни.
— Эх, бабуля, — вырвалось у него слово, никак не подходящее для установления контакта.
Но долго огорчаться у забора ему не пришлось, из-под крыльца дома на него покатился огромный рычащий шар. Ежу было понятно, что зверя распирало желание разорвать Федю на куски, и он, несомненно, сделал бы это, если бы не короткая цепь. Она рванула его за горло и опрокинула на спину. Пес захлебнулся на какой-то момент, но вывернулся, стал на лапы и залился таким оглушительным лаем, что через мгновение к нему подключились собаки близлежащих дворов.
«Не получилось, — подумал Федя, — теперь даже, если кто и выйдет из дома, с ним не поговоришь. Ведь он не Остап Бендер и не рискнет вынуть из кармана зеркальце, одна сторона которого выкрашена в красный цвет и которое может сойти при случае за удостоверение личности сотрудника угрозыска».
Чтобы не дразнить дальше пса, не вызывать гнева хозяев и соседей, он отошел от забора и вернулся к лестнице. Медленно поднимаясь по ней вверх, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, может, это смотрела из-за занавески своего дома знакомая ему старушка, а может, кто-то другой. И этот другой имел какое-то отношение к тому, что произошло здесь позавчера. А раз так, Федя на всякий случай решил сделать то, что должен был сделать на его месте любой профессионал. Он прошел сквозь кусты, подбежал к остановке, запрыгнул в салон последним, исключив таким образом «хвост».
Проехав одну остановку, он сошел возле универсама и нырнул в толпу, что сновала вдоль торговых рядов, где продавали овощи и фрукты, «сникерсы» и «баунти», пепси-колу и шоколад, ликеры, водку и сухие вина. Зайдя за один из киосков, Федя снял с головы кепочку, сунул ее в сумку, где лежала грязная бельевая веревка, пересек мост поверху в обратном направлении и ничего подозрительного не заметил. Такое могло быть в двух случаях. Либо слежки и преследования не было, либо за ним следили профессионалы, второе, разумеется, исключалось: только и дело профессионалам, чтобы заниматься слежкой за отдыхающими.
Вернувшись домой, он обнаружил хозяйку, стоящую в странной задумчивости посреди двора.
— Что-то изменилось, — сказала она, — а что — не пойму…
— Я вас не нашел, — соврал Федя, — и позаимствовал веревку: сумка у меня упала в овраг, пришлось доставать… чуть шею не свернул… Но вы не беспокойтесь, я ее постираю.
Взяв у Тамары ведро, он начал хозяйственным мылом отстирывать веревку. Сменив пару раз воду, он стал вешать веревку на старое место.
Вернувшаяся с пляжа Магда увидела его за этим занятием и сострила:
— Зачем тебе веревка? Уж не собираешься ли ты повеситься на ней от тоски? И где это твой сосед, женишок наш? Что-то его третий день не видно?
Федя ничего не ответил ей, удивившись тому, что Тамара не рассказала о случившемся своей подруге.
Вечер он провел в своей комнате, поражаясь, что, несмотря на волнения и пребывание на солнце, у него нет головных болей. То ли он, как когда-то говаривал Мишка, адаптировался, то ли стрессовая ситуация отодвинула его болезнь на третий план.
Он уснул с мыслью, что завтра, наконец, пойдет на пляж и с этого дня будет полноценно отдыхать.
Но настало утро, взошло солнце, и в дверь постучали. На пороге стояла хозяйка и какой-то небритый мужик с сумкой через плечо.
Мужика не надо было представлять, это был Мишкин брат, те же глаза, тот же овал лица, только, в отличие от младшего, старший не выглядел богатырем, видимо, работа в шахте не предполагала таких мышц, как у младшего.
— Валера, — представился мужик и протянул руку.
— Федя, — ответил Внучек, предполагая, что ему придется выдержать еще один допрос… Но этого не случилось. Наверное, хозяйка уже сообщила кое-что о Мишке.
Федя передал Валере вещи брата и оставшиеся деньги.
Валера, не считая, бросил их в сумку и сказал:
— Я подожду здесь, хозяин сейчас соберется, и мы поедем в прокуратуру.
Через четверть часа появился хозяин, но и Феде, и Валере было ясно, что в таком состоянии с ним можно было ехать только в вытрезвитель. И одно только было непонятно: с утра он успел набраться или не протрезвился с вечера.
