– Если ты об этом, – боцман провел пальцами по векам, – то эти татухи меня меньше всего расстроили. В конце концов, их можно свести, но я оставил на память. В борделях Кито, кстати, самые горячие и добрые женщины в мире. – Он нащупал бутылку и одним глотком ее опустошил. – Но жить между пляжем и борделем я не захотел. Не потому, что это неправильно или еще чего… Просто я боялся, что, если останусь, Эквадор перестанет быть для меня раем.
– Это довольно поучительная история, – заметил Леша.
– Серьезно?
– Даже философская.
– Ой, да не тренди. Лучше посоветуй, о чем мечтать теперь?
– О тихой старости в окружении детей и внуков, например.
– Не, не, это не мое.
– А если женщина будет как героиня «Пиратов Карибского моря» в исполнении Киры Найтли?
– Слишком тощая.
– Да я о ее характере, силе духа, преданности, смелости, авантюризме.
– Даже если такие бабы и существуют, они выбирают кого? Смазливых, чистых душой Тедов Тернеров. И это справедливо. А я выбираю шлюх. Мне они по нраву. Чтоб первый раз переспать, ты платишь, она идет, не ломается, как эти все «порядочные», а потом, если ты к ней по-человечески, с душой, она вся твоя станет.
Боцман повернулся к Земских и долго смотрел на него, прежде чем спросить:
– А почему ты, Тед Тернер, так и не нашел свою Элизабет?
– Нашел, но потерял.
– Если она не умерла, все еще можно исправить.
– Нельзя, потому что я почти умер.
И сам испугался того, что произнес.
– Проговорился, – хмыкнул Эквадор. – А я все думал, когда ж из тебя ЭТО вылезет.
– Что ЭТО?
– Ты не жилец. Я сразу почувствовал. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека.
– Постой… Ты хочешь сказать, что… чем-то болен?
– Не знаю, я не хожу к врачам.
– Тогда с чего ты взял, что не жилец?
– Мощный перуанский колдун напророчил смерть в сорок один год.
– Ха! У меня линия жизни чуть ли не вокруг запястья оборачивается. Мне все пророчили долгую жизнь.
– Нет, ты скоро умрешь.
– Это тоже тебе колдун перуанский сказал?
– Он научил меня нюхать людей. – Боцман демонстративно повел своими большими волосатыми ноздрями. – И вот от тебя пахнет смертью.
Леша воздержался от скептического замечания. Потому что знал – болезнь имеет свой неуловимый запах. Он сам замечал его, когда оперировал пациентов с раком костей или некрозом тканей. Но от Эквадора ничем, кроме рыбы и перегара, не пахло. Поэтому он сказал:
– Я, может, и умру скоро, но ты, друг мой, проживешь до старости. Верь мне. Я тоже умею нюхать людей. А еще видеть будущее. И в сорок один год ты скорее переродишься. Влюбишься, женишься и заведешь пару детишек. Мальчика и девочку. Пацана назовешь Мартином. – Обезьяна тут же отреагировала, повернув мордочку к Леше. Тот погладил ее по спинке. – Но не в честь мартышки.
– Слава Посейдону. А в честь кого?
– Мартина Лютера Кинга, борца за гражданские права чернокожих.
– Это еще в честь чего?
– Твоя жена будет негритянкой.
– Отлично, я люблю негритянок. А дочку? Как будут звать ее?
– Ассоль.
– Как героиню «Алых парусов»? – блеснул знаниями боцман. – А что, мне нравится. Девочка с таким именем просто обязана удачно выйти замуж…
Эквадор хлопнул Лешу по плечу и хохотнул:
– Подбодрил так подбодрил, спасибо, друг!
– Я так вижу, – важно изрек Земских.
– Болтаешь ты складно, вот что. Но, знаешь, у меня перед глазами картинка эта прямо ожила…
– Как в учебнике географии за пятый класс?
– Ага. И я подумаю над этим. А что касается тебя…
– Не надо про меня, – попросил Леша. – И я надеюсь, ты никому не скажешь о моей болезни.
– Я могила. А что у тебя?
– Рак.
– Блин, для такой страшной болезни твоя мечта слишком мелкая.
– Да уж какая есть.
– Что-то я трезвею, – вздохнул Эквадор. – Надо еще в топку топлива подбавить.
Мартин, расправившийся с сыром, заулюлюкал. Видимо, тоже был не прочь запить лакомство портвейном.
– Тогда вы идите за топливом, а я вернусь к себе, – сказал Леша и стал подниматься, но Эквадор поймал его за руку:
– Нет, ты с нами.
– Завтра вставать рано, и дел полно, так что я лягу.
– Не, друг, пока ты в силах, живи… На том свете отоспишься. Мы зайдем сейчас за портвейном, а потом я тебе кое-что покажу. Обещаю, не пожалеешь.
Леша колебался всего несколько секунд, а затем решительно сказал:
– Согласен.
Они стояли у подножия горы, напоминающей своей формой голову немецкой овчарки.
– Знаешь, как она называется? – спросил Эквадор.
– Нет. И я вообще не помню такой горы. Но как это возможно? Я же вырос тут.
– Это «Комиссар Рекс».
– Пес из давнишнего немецкого сериала? А что, удачное название.
– Местные дети дали. А что ты не помнишь эту гору, так это нормально. Во времена твоего детства она была обычной, как все остальные. Но пять лет назад просела, внутри были пустоты, и у нее появились уши.
– Теперь это местная достопримечательность? Как Медведь-гора в Крыму?
