Снимать в Москве отдельное жилье можно, если в «Газпроме» работаешь. Продавцам с охранниками по доходам только общага. Как Мария устроилась – целый угол в отдельной квартире, – это прямо считалось совсем хорошо. А когда соседка отвалила на новогодние каникулы в свой Красноярский край, совсем шикарно стало. Колян и Палыч (из соседней комнаты) замучили острить, что надо срочно любовника.
Но она вместо любовника – смех! – странную тетку притащила, да еще с пуделем.
Палыч заслышал, что в коридоре голоса, высунулся:
– Машка, ты с кем?
Увидел промокшую гостью (пальто от дождя обвисло, кончики пальцев в половинках перчаток посинели от холода, на руках взъерошенный пудель), присвистнул:
– Ой, ё.
– Владислава, – с достоинством представилась чудилка.
– А пес у ней Миклухо-Маклай, – добавила Мария.
И сама не удержалась, начала ржать – очень уж смешно у Палыча лицо вытянулось.
Промерзшую даму с собачкой отвели на кухню. Чай, шерстяные носки, псу банку тушенки пожертвовали. Женщина раскраснелась, бормотала в смущении:
– Вы ж мне совсем посторонние люди…
На улице мерзла с видом героическим, а сейчас вдруг расклеилась – плечи трясутся, слезы градом. Обычно равнодушный до всех Колян притащил одеяло, укутал. А Палыч сурово сказал:
– Кто обидел? Убью гада.
Гостья зарыдала еще пуще, а Мария поспешно сказала:
– С мужем поссорилась. Завтра помирятся, не бери в голову.
У самой бывало: все навалится, днем как-то держишься, нервы в зубы, а вечером потом в рев. Но стопку жахнешь – и отпускало. А Владиславе уже и водки, и слов сколько ласковых, и Миклуша нескладный ей руки лижет, но никак не успокаивается. Икать начала, бормочет виновато:
– П-простите. У м-меня нервы.
Руку в карман платьишка сунула, достала коробочку. В ней желтые таблетки. Вынула две дрожащими руками, просит:
– М-можно воды?
– Что это такое? – насторожилась Мария.
– В-валерьянка.
– Мы в школе училку доводили, она тоже пила! – заржал Колян.
Палыч подал стакан, сказал снисходительно:
– Интеллигенция.
Лекарство подействовало. Рыдания прекратились, и Мария заторопилась спать – завтра на работу к восьми.
Постелила гостье на диване, Миклуше бросила на пол пальто старое и велела обоим «не шуршать».
А посреди ночи проснулась от странного: будто кто-то встал совсем рядом и дышит в лицо. Дернулась, открыла глаза – Владислава над ней нависает. Руками в постель упирается, лицо дикое.
Мария струхнула:
– Эй, ты что?
Да еще и Миклуша в угол забился, скулит зловеще.
А гостья бормочет:
– Спасаемся! Там. Там…
И тычет пальцем в окно.
А что там может быть, если пятый этаж?
На всякий случай посмотрела – конечно, никого, только дождь наконец снегом сменился.
Владислава в руку Марии вцепилась, пальцы прямо стальные, тянет.
– Бежим, бежим скорее! Там Горгона!
Мария на всякий случай еще раз взглянула – даже близко никаких в комнате чудищ.
Вот те на! Блаженную в своем жилье пригрела!
Мария вырваться пытается, но у Владиславы откуда-то сила немыслимая открылась. Прижала ее к постели, кричит:
– Не смотри на нее! Не смотри!
Сама зарылась головой в простыни, но и Марию не отпускает, вопит:
– Нельзя глядеть на нее! В камень обратит!
Мужики по соседству зашевелились – услышали. Мария извернулась, стукнула в стену ногой – спасайте, мол.
Палыч первый ворвался, свет включил. Владислава вдруг просветлела лицом, ахнула:
– Персей! Ты пришел!
Отпустила наконец Марию, бухнулась перед охранником на колени, ноги ему обнимает.
– Только щит, щит зеркальный не забудь!
Палыч кинулся безумную поднимать, а она вдруг задергалась:
– Спасите! Змеи! Они ко мне тянутся!!!
– С чего «белочке» быть? Рюмку ж только выпила, – озадачился Палыч.
– Вяжи ее, – приказала Мария.
Но гостья сильная оказалась – хрен возьмешь. Только когда Колян подбежал, втроем скрутили простынями. Уложили на постель, а безумная извивается, бьется, на губах пена.
– «Скорую», может? – предложил Колян.
– Так в дурку ж увезут, – нахмурился Палыч.
– И хозяйка узнает, – добавила Мария.
Владелица квартиры вечно искала повод, чтоб цену повысить.
– Где ты нашла ее? – спросил Палыч.
Пришлось рассказать правду.
– Вот ты дура, Машка, – обалдел Колян. – Я думал, хотя бы знакомая какая. Как можно невесть кого в дом вести?
Владислава наконец угомонилась. Голова откинута, глаза закрыты, лицо страдальческое.
Ну, точно, как родной батя-алкаш – напьется, побуйствует и дрыхнуть.
Палыч сказал задумчиво:
– Но вообще странно. Если она псих – то всегда должна дурной быть. Но вечером-то все с ней нормально казалось.
– И когда в магазин ко мне пришла – тоже хоть и чудная, но нормальная, – кивнула Мария.
– Может… это… бесы в ней? – предположил Колян. – Они как раз ночью наружу выходят. В колдовское время. Да еще перед Рождеством.
– Насчет бесов я не знаю, – задумался Палыч, – а вот что она за такие таблетки пила?
Наваждение с гостьи спало – лежала тихо-тихо, лицо счастливое. Дышала ровно, улыбалась во сне.
– Персея видит, – хихикнула Мария.
Палыч решительно подошел, развязал путы. Не проснулась. Перевернулась на бок, положила руку под щеку.
– Откуда она таблетки брала?
– В кармане платья бабанерка, – отозвался Колян.
– Кто?!
