— Главное, — посоветовал я ему, — не дать ей измотать себя. Когда вы ловите ее на лжи, она признает это и пытается накормить вас очередной ложью, а когда вы ловите ее в следующий раз, она опять признает это и вновь кормит вас новыми байками, и так далее. Большинство людей — даже женщины — теряют вкус ко лжи после того, как вы поймаете их три-четыре раза к ряду, и начинают либо говорить правду, либо молчать, но с Мими все происходит иначе. Она продолжает свои попытки, и вам следует быть начеку, в противном случае вы к своему удивлению вдруг начнете ей верить, причем не потому, что она станет, наконец, говорить правду, а просто потому, что вам надоест ей не верить.
Гилд сказал:
— Гм-м-м. Может быть. — Он засунул палец за воротник. Казалось, он сильно смущен. — Послушайте, вы думаете, это она убила секретаршу?
Энди, как я вдруг заметил, смотрел на меня так пристально, что глаза его едва не вылезали из орбит. Я сел и спустил ноги на пол.
— Хотел бы я знать. Конечно, вся эта история с цепочкой смахивает на вранье, но… Мы можем установить, Действительно ли у него была такая цепочка, а может, и сейчас еще есть. Если Мими помнит эту цепочку настолько хорошо, насколько утверждает, то она вполне могла объяснить ювелиру, каким образом изготовить еще одну такую же, а что касается ножика, то любой может купить подобную вещицу и выгравировать на ней какие угодно инициалы. Многое говорит против того, что она зашла так далеко. Если она подбросила точную копию цепочки, то скорее всего оригинал тоже у нее — возможно, он у нее уже давно, — однако, все это вам, ребята, предстоит проверить.
— Мы делаем все, что можем, — терпеливо сказала Гилд. — Итак, вы полагаете, что это сделала она?
— Вы имеете в виду убийство? — Я покачал головой. — Пока я еще не зашел так далеко в своих предположениях. Как насчет Нанхейма? Пули совпадают?
— Совпадают, они из того же пистолета, что и в случае с секретаршей — все пять.
— В него стреляли пять раз?
— Да, и с довольно близкого расстояния, так что одежда кое-где обгорела.
— Сегодня вечером в одном баре я видел его девушку — ту самую, рыжеволосую, — сообщил я. — Она говорит, что Нанхейма убили мы с вами, потому что он слишком много знал.
— Гм-м-м. А что это за бар? — спросил Гилд. — Вероятно, мне захочется с ней потолковать.
— «Пигирон Клаб» Стадси Берка, — сказал я и дал ему адрес. — Морелли тоже там ошивается. Он рассказал мне, что настоящее имя Джулии Вулф — Нэнси Кейн, и у нее есть дружок, Фэйс Пепплер, который в настоящее время сидит в Огайо.
По тону, которым Гилд произнес «да?», я понял, что он уже знает о Пепплере и о прошлом Джулии.
— А что еще вам удалось выяснить во время ваших прогулок?
— Один мой приятель — Ларри Краули, пресс-агент — видел вчера днем, как Йоргенсен выходил из ломбарда неподалеку от Сорок шестой улицы.
— Да?
— Похоже, мои новости не производят на вас особого впечатления. Я…
Дверь открылась, и вошла Мими с подносом, на котором стояли стаканы и бутылки с виски и минеральной водой.
— Мне подумалось, что вы не откажетесь выпить, — бодрым тоном произнесла она.
Мы поблагодарили ее.
Она поставила поднос на стол, сказала: «Прошу извинить за вторжение», улыбнулась нам улыбкой, выражавшей снисходительное терпение, с каким женщины обычно относятся к мужским собраниям, и вышла из комнаты.
— Вы что-то хотели сказать, — напомнил мне Гилд.
— Просто если вы, ребята, полагаете, будто я что-то от вас утаиваю, то так и скажите. До сих пор мы работали вместе, и я не хотел бы…
— Нет, нет, — торопливо сказал Гилд, — дело совсем не в этом, мистер Чарльз. — Он слегка покраснел. — Мне пришлось… Дело в том, что в последнее время комиссар не слезает с нас, требуя действий, и мне пришлось в известной степени форсировать расследование. Второе убийство значительно осложнило положение. — Он повернулся к подносу на столе. — Вам виски с водой или без?
— Без воды, спасибо. Есть какие-нибудь зацепки?
— В общем, тот же самый пистолет и большое количество пуль, как и в случае с секретаршей, но это, пожалуй, и все. Убийство было совершено в коридоре меблированных комнат, которые находятся между двумя магазинами. Жильцы уверяют, будто не знают ни Нанхейма, ни Уайнанта, ни кого бы то ни было из тех, кто имеет отношение к делу. Дверь была открыта, войти в дом мог кто угодно, однако, если хорошенько поразмыслить, это мало что нам дает.
— И никто ничего не видел и не слышал?
— Ясное дело, они слышали выстрелы, но не видели того, кто стрелял. — Он протянул мне стакан с виски.
— Вам удалось найти стреляные гильзы? — спросил я.
Он покачал головой.
— Ни в прошлый раз, ни сейчас. Возможно, стреляли из револьвера.
— И в обоих случаях убийца разрядил его полностью — считая пулю, угодившую в телефон, — если предположить, что он, подобно многим, оставлял пустой ту ячейку в барабане, где должен находиться первый патрон.
Гилд опустил стакан, который совсем уж было поднес к губам.
— Надеюсь, вы не намекаете на то, будто это дело каким-то боком связано с выходцами из Китая, — проворчал он, — лишь на том основании, что они поступают подобным образом?
