— Нет, однако сейчас любые зацепки могут оказаться полезными. Вы установили, где был Нанхейм в тот день, когда убили Джулию?
— Ага. Он ошивался возле дома секретарши — по крайней мере, часть дня. Его видели перед парадным подъездом и у черного входа, если верить людям, которые в тот момент не придали этому значения, и у которых нет оснований лгать по этому поводу. Кроме того, по словам одного из лифтеров, в день перед убийством он поднимался к ее квартире. Парнишка говорит, что Нанхейм тут же спустился вниз, и лифтер не знает, заходил он в саму квартиру или нет.
— Понятно, — сказал я. — Может, Мириам в конце концов была права, может, он действительно слишком много знал. А вы выяснили что-нибудь по поводу разницы в четыре тысячи между той суммой, которую передал Джулии Маколэй и той, которую Клайд Уайнант, по его словам, от нее получил?
— Нет.
— Морелли уверяет, что у нее всегда было много денег. Он говорит, что однажды она одолжила ему пять тысяч наличными.
Гилд приподнял брови.
— Да?
— Да. Он также говорит, что Уайнант знал о ее судимости.
— Похоже, — медленно произнес Гилд, — Морелли много вам рассказал.
— Он вообще любит поговорить. Вы узнали подробнее, над чем работал Уайнант после отъезда или же над чем он собирался работать перед тем, как уехать?
— Нет. Вы, как я вижу, проявляете интерес к его мастерской.
— А что в этом странного? Он — изобретатель, и мастерская — его рабочее место. Я бы как-нибудь с удовольствием на нее взглянул.
— В любой момент. Расскажите мне еще о Морелли и о том, как вам удается его разговорить.
— Он вообще любит поговорить. Вам известен парень по имени Спэрроу? Здоровый, толстый, бледный парень с голосом, как у гомосексуалиста?
Гилд нахмурился.
— Нет. А что?
— Он был там — с Мириам — и хотел устроить мне взбучку, но ему не дали.
— А зачем это ему вдруг понадобилось?
— Не знаю. Может, Мириам сказала ему, будто я помог убрать Нанхейма — вам помог.
Гилд произнес:
— А-а. — Ногтем большого пальца он почесал подбородок и посмотрел на часы. — Кажется, мы слегка припозднились. Что если вы выберете время и заглянете ко мне завтра — точнее, сегодня?
Я сказал: «конечно» вместо того, что собирался сказать, кивнул ему и Энди и вышел в гостиную.
Нора спала на диване. Мими отложила книгу, которую читала, и спросила:
— Секретное совещание закончилось?
— Да. — Я подошел к дивану.
— Пусть она немного поспит, Ник, — сказала Мими. — Ты ведь задержишься до тех пор, пока не уйдут твои полицейские друзья, верно?
— Ладно. Я хочу еще поговорить с Дороти.
— Но она спит.
— Ничего. Я ее разбужу.
— Но…
В гостиную вошли Гилд и Энди, пожелали нам доброй ночи, Гилд с сожалением посмотрел на спящую Нору, и они ушли.
Мими вздохнула.
— Я устала от полицейских, — сказала она. — Помнишь этот рассказ?
— Да.
Вошел Гилберт.
— Они и правда думают, будто это сделал Крис?
— Нет, — сказал я.
— А кого они подозревают?
— Я мог ответить на этот вопрос вчера. Сегодня уже не могу.
— Но это же смешно, — запротестовала Мими. — Они прекрасно знают, и ты прекрасно знаешь, что ее убил Клайд. — Когда я ничего не ответил, она повторила еще более резким голосом: — Ты прекрасно знаешь, что ее убил Клайд.
— Он не убивал, — сказал я.
В глазах Мими засветились торжествующие огоньки.
— Теперь понятно: ты все же работаешь на него, да? Мое «нет» отскочило от нее, как от стенки горох.
Вопрос Гилберта прозвучал не так, словно он собирался вступить в дискуссию, а так, будто он просто хотел знать ответ:
— А почему он не мог убить?
— Он мог, но не убивал. Иначе разве стал бы он писать эти письма, наводящие подозрение на Мими — единственного человека, который помогал Клайду тем, что скрывал главную улику, свидетельствующую против него самого?
— Но, может, он не знал об этом. Может, он думал, будто полиция просто сообщает в газеты не все, что ей известно. Они ведь часто так поступают, верно? Или, быть может, отец хотел скомпрометировать мать, чтобы полиция не поверила ей, если…
— Вот именно, — сказала Мими. — Именно этого он и хотел, Ник.
Я сказал Гилберту:
— Ведь ты не думаешь, будто Джулию убил Уайнант.
— Нет, я не думаю, будто это сделал он, однако, меня интересует, почему вы так не думаете… понимаете… ваш метод.
— А меня интересует твой.
Он слегка покраснел, в улыбке его сквозило некоторое смущение.
— О, но я… Дело тут в другом…
— Он знает, кто убил Джулию, — стоя в дверях, проговорила Дороти. Она все еще была одета. Девушка пристально смотрела на меня, словно боялась взглянуть на кого-либо из остальных. Лицо ее побледнело, а тонкий свой стан она держала неестественно прямо.
Нора открыла глаза, приподнялась, опершись локтем о диван, и сонным голосом спросила:
— Что?
Никто ей не ответил. Мими сказала:
— Ну же, Дорри, давай не будем устраивать здесь идиотских драматических представлений.
Дороти произнесла:
— Можешь побить меня после того, как они уйдут. Уверена, ты так и сделаешь. — Она сказала это, не отрывая взгляда от моего лица.
Мими попыталась сделать вид, будто не имеет представления, о чем говорит ее дочь.
— Кто же, по мнению Гилберта, убил Джулию? — спросил я.
Гилберт сказал:
