Рука Норы, выбиравшей вместе с Йоргенсеном следующую грампластинку, лежала у него на рукаве. Они повернулись и с удивлением посмотрели на Мими.
— Нора, миссис Йоргенсен хочет, чтобы ты не трогала руками мистера Йоргенсена, — сказал я.
— Ради Бога, простите, пожалуйста. — Нора улыбнулась Мими, затем посмотрела на меня, на лице у нее появилось очень искусственное выражение озабоченности, и звенящим, словно у читающей наизусть стихотворение школьницы, голосом она сказала:
— О, Ник, ты такой бледный! Я вижу, ты совсем выбился из сил, и тебе опять будет худо. Сожалею, миссис Йоргенсен, но, думаю, мне лучше отвезти его домой и немедленно уложить в постель. Вы извините нас, я надеюсь?
Мими сказала, что извинит. Все проявили по отношению друг к другу чудеса вежливости. Мы спустились вниз и взяли такси.
— Итак, — сказала Нора, — ты договорился до того, что лишил себя ужина. Что теперь будем делать? Поедем домой и поужинаем с Дороти?
Я покачал головой.
— Какое-то время я бы обошелся без Уайнантов. Поехали в ресторан к Максу: я бы поел устриц.
— Ладно. Ну как, узнал что-нибудь?
— Ничего.
Она задумчиво сказала:
— Обидно, что этот парень так симпатичен.
— А что он из себя представляет?
— Просто говорящая кукла. Обидно.
Мы поужинали и вернулись в «Нормандию». Дороти нигде не было. Нора прошла по всем комнатам и позвонила вниз администратору. Никто не оставил для нас ни записки, ни информации.
— Ну и что? — спросила она. Не было еще и десяти вечера.
— Может, и ничего, — сказал я. — А может, и кое-что. Думаю, она появится около трех утра, пьяная, с пулеметом, который ей продали в Детском мире.
Нора сказала:
— К черту Дороти. Одевай пижаму и ложись.
На следующий день, когда около полудня Нора разбудила меня, моя рана беспокоила меня гораздо меньше.
— Мой милый полицейский желает тебя видеть, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно. Очевидно, вчера я лег спать трезвым. — Я оттолкнул Асту и встал.
Когда я вошел в гостиную, Гилд поднялся, держа в руках стакан с виски, и улыбнулся всем своим широким желтоватым лицом.
— Что ж, мистер Чарльз, сегодня вы выглядите достаточно бодрым.
Я пожал ему руку, сказал, что действительно чувствую себя весьма неплохо, и мы уселись. Он добродушно нахмурился.
— И все же, напрасно вы меня разыгрываете.
— Разыгрываю?
— Конечно: разъезжаете по городу, встречаетесь с людьми после того, как я отложил все вопросы и предоставил вам возможность отдохнуть. А я вроде как рассчитывал, что это даст мне преимущество в разговоре с вами, если можно так выразиться.
— Я не подумал, — сказал я. — Простите. Видели ту телеграмму, что я получил от Уайнанта?
— Ага. Мы сейчас прорабатываем ее в Филадельфии.
— А как насчет того пистолета, — начал было я, — мне…
Он остановил меня.
— Какого пистолета? Эту штуку больше нельзя называть пистолетом. Ударный механизм разбит, все внутренности проржавели, затвор заклинило. Если кто-то хотя бы пытался стрелять из него за последние шесть месяцев, то можете считать меня Папой римским. Давайте не будем тратить время на разговоры об этом куске металлолома.
Я рассмеялся.
— Это многое объясняет. Я взял его у пьянчужки, который сказал, что купил пистолет в баре за двенадцать долларов. Теперь я ему верю.
— Чего доброго, ему как-нибудь продадут нашу мэрию. Скажите честно, мистер Чарльз, вы работаете над делом Вулф или нет?
— Вы же видели телеграмму от Уайнанта.
— Видел. Значит, на него вы не работаете. И все же, я повторяю вопрос.
— Я более не являюсь частным детективом. Я вообще не занимаюсь детективной работой.
— Это я уже слышал. И все же, я спрашиваю еще раз.
— Ну хорошо. Нет.
Он подумал с минуту и сказал:
— Тогда я спрошу иначе: вас интересует это дело?
— Я знаком с людьми, которых оно касается, поэтому, естественно, интересует.
— И это все?
— Да.
— И вы не собираетесь начать работать над ним?
Зазвонил телефон, и Нора направилась к аппарату, чтобы ответить.
— Честно говоря, не знаю. Если меня по-прежнему будут втравливать в это дело, то не могу сказать, насколько далеко все зайдет.
Гилд покивал головой сверху вниз.
— Понимаю. Не стану скрывать, я хотел бы видеть вас участвующим в этом деле — и при том на правильной стороне.
— Вы имеете в виду, не на стороне Уайнанта. Он убил ее?
— Этого я не могу сказать, мистер Чарльз, но нет необходимости объяснять, что он ничем не помог нам найти того, кто ее убил.
В дверях появилась Нора.
— Тебя к телефону, Ник.
Звонил Герберт Маколэй.
— Привет, Чарльз. Как себя чувствует наш раненый?
— Нормально, спасибо.
— Ты получил весточку от Уайнанта?
— Да.
— Я получил от него письмо, где он сообщает, что отправил тебе телеграмму. Ты слишком плох, чтобы…
— Нет, я встаю и вполне могу выходить. Если ты будешь в конторе во второй половине дня, я загляну.
— Отлично, — сказал он. — Я буду здесь до шести.
Я вернулся в гостиную. Нора приглашала Гилда пообедать с нами, пока мы будем завтракать. Он сказал, что эта очень любезно с ее стороны. Я сказал, что перед завтраком мне необходимо выпить. Нора вышла, чтобы заказать еду и приготовить напитки.
Гилд покачал головой и сказал:
