— Между прочим, думаю, нам не помешает об этом знать. Я выясню. Нам показалось, что его не в чем подозревать, поэтому мы не позаботились об этом сразу, однако всегда не мешает знать, у кого есть алиби, а у кого нет.
Я отрицательно покачал головой в ответ на вопрос, который он не решился задать.
— Не вижу, в чем его следовало бы подозревать за исключением того, что он — адвокат Уайнанта и, вероятно, знает больше, чем говорит.
— Конечно, я понимаю. Что ж, наверное, для того люди и прибегают к помощи адвокатов. Теперь касательно секретарши: возможно, ее настоящее имя — совсем не Джулия Вулф. Пока у нас не было возможности выяснить наверняка, однако мы узнали, что она была не совсем тем человеком, кому он, исходя из общепринятых понятий, мог бы спокойно доверить все эти деньги — я имею в виду, если он знал о ее прошлом.
— У нее была судимость?
Он покивал головой сверху вниз.
— Очень милый расклад получается. Года за два перед тем, как эта дама начала работать на него, она отсидела шесть месяцев на Западе, в Кливленде, по обвинению в мошенничестве под именем Роды Стюарт.
— Полагаете, Уайнант знал об этом?
— Спросите что-нибудь полегче. Не похоже, иначе вряд ли он позволил бы ей спокойно разгуливать со всеми этими деньгами, хотя кто его знает. Говорят, он был без ума от нее, а вы знаете, до чего могут дойти мужчины. Она время от времени развлекалась с Шепом Морелли и его ребятами.
— У вас действительно есть улики против Морелли? — спросил я.
— В этом деле нет, — с сожалением сказал он, — но мы разыскивали его за кое-что другое. — Он слегка сдвинул песочного цвета брови. — Хотел бы я знать, что заставило его явиться к вам сюда. Конечно, от этих хануриков можно ожидать чего угодно, и все же хотелось бы знать.
— Я рассказал вам все, что мне известно.
— Не сомневаюсь в этом, — заверил меня Гилд. Он повернулся к Норе. — Надеюсь, вы не думаете, что мы слишком грубо обошлись с ним, однако, понимаете, приходится…
Нора улыбнулась, сказала, что прекрасно понимает и налила кофе в его чашку.
— Спасибо, мэм.
— Что такое «ханурики»? — спросила она.
— Алкоголики или наркоманы.
Она посмотрела на меня.
— А что, Морелли был…
— Нагрузился по самые уши, — сказал я.
— Почему ты мне не сказал? — пожаловалась она. — Я всегда пропускаю самое интересное. — Она встала из-за стола, чтобы ответить на телефонный звонок.
— Вы собираетесь возбуждать против него дело за то, что он в вас стрелял? — спросил Гилд.
— Нет, если только это не нужно вам.
Он покачал головой. Голос его звучал равнодушно, хотя в глазах промелькнуло что-то вроде любопытства.
— Думаю, пока у нас на него достаточно материала.
— Вы говорили о секретарше.
— Да, — сказал он. — В общем, мы выяснили, что она часто не ночевала у себя иногда по два-три дня подряд. Может, в это время она встречалась с Уайнантом. Не знаю. Нам не удалось пробить брешь в показаниях Морелли о том, что он не видел ее последние три месяца. Что вы думаете по этому поводу?
— То же, что и вы, — ответил я. — Уайнант исчез как раз около трех месяцев назад. Может, здесь что-то кроется, а может и нет.
Вошла Нора и сказала, что звонит Харрисон Куинн. Он сообщил, что продал некоторые ценные бумаги, которые я записал в графу «убыли», и назвал мне цены.
— Ты видел Дороти Уайнант? — спросил я его.
— С тех пор, как оставил ее у вас, не видел, но сегодня после обеда встречаюсь с ней в «Пальме», мы идем пить коктейли. Вообще-то, если хорошенько подумать, она просила тебе не говорить об этом. Ну, что скажешь о золотых акциях, Ник? Ты много потеряешь, если не войдешь в дело. Эти дикари с Запада, как только соберется Конгресс, устроят нам такую инфляцию это уж наверняка, а даже если и не устроят, в любом случае все этого ожидают. Я тебе на прошлой неделе сказал, что уже ходят разговоры о необходимости достичь соглашения…
— Хорошо, — сказал я и дал ему указание приобрести некоторое количество акций «Доум Майнз» по двенадцать долларов.
Затем он вспомнил, что видел в газетах сообщения о моем ранении. Он говорил об этом очень неопределенно и обратил мало внимания на мои заверения, что со мной все в порядке.
— Полагаю, сие означает, что пару дней никакого пинг-понга не будет, — сказал он с искренним, по всей видимости, сожалением. — Послушай, у тебя ведь были билеты на сегодняшнюю премьеру. Если ты не можешь пойти, то я…
— Мы пойдем. В любом случае, спасибо.
Он рассмеялся и, попрощавшись, положил трубку. Когда я вернулся в гостиную, официант убирал со стола. Гилд удобно устроился на диване. Нора говорила:
— …приходится каждый год уезжать на рождественские праздники, поскольку те родственники, которые у меня еще остались, слишком всерьез относятся к Рождеству, и если мы дома, то либо они едут в гости к нам, либо мы вынуждены ехать в гости к ним, а Ник этого не любит.
В углу Аста лизала лапы.
— Я отнимаю у вас массу времени, — Гилд посмотрел на часы. — Мне не хотелось навязываться…
Я сел и сказал:
— Мы как раз подошли к самому убийству, не так ли?
