Если так, то у Крюгера должен быть свой собственный план в отношении Алстера Стюарта Скарлетта.
Он, этот план, был не таким уж смелым, но он был весьма достойным. Респектабельным. Да, это более точное слово. Респектабельный – Алстер Стюарт Скарлетт рассмеялся от удовольствия.
Наследник империи Скарлатти, обаятельный красавец, выпускник престижного университета, герой битвы при Мез-Аргонне, самый завидный холостяк высшего нью-йоркского общества, собирался жениться.
– Вы все это придумали, мистер Рейнольдс! – Элизабет Скарлатти была в ярости. И, не стесняясь, изливала свой гнев на стоящего перед ней человека. – Я не потерплю ни подобных предположений, ни сознательной лжи!
– К сожалению, я говорю правду. Впрочем, кое в чем я действительно солгал.
– Вы обманным путем добились возможности встретиться со мной! Сенатор Браунли сказал, что вы представляете агентство по землепользованию и что дело касается каких-то участков, которые министерство внутренних дел хотело бы приобрести у «Скарлатти индастриз».
– Он был абсолютно в этом уверен.
– Тогда он еще больший идиот, чем я думала! Значит, вы мне угрожаете? Как вы смеете высказывать мне какие-то гнусные, ничем не подтвержденные сплетни? Надеюсь, вы готовы к вызову в суд?
– А вы именно этого хотите?
– Вы вынуждаете меня поступить именно так!.. Я знаю в Вашингтоне многих, а вот о вас не слышала никогда! И если бы действительно ходили такие слухи, они уже были бы и другим известны. Да, вы вынуждаете меня обратиться в суд. Я не намерена терпеть оскорбления!
– А если это правда?
– Это неправда, и вы это знаете не хуже меня! Моему сыну не надо лезть в такие дела… У него собственное состояние, и немалое! Оба мои сына обладают собственностью, которая ежегодно приносит им – будем откровенны – весьма солидные суммы.
– Значит, мотив наживы исключается, не так ли? – спросил Бенджамин Рейнольдс, испытующе глядя на Элизабет.
– Мы ничего не исключаем, потому что и исключать-то нечего. Если мой сын в чем-то согрешил – что ж, его следует за это пожурить, а не провозглашать преступником! А если вы делаете все это только для того, чтобы замарать имя Скарлатти, то вы настоящий подлец, и я позабочусь, чтобы вас выкинули вон.
Бенджамина Рейнольдса трудно было вывести из себя, но сейчас он почувствовал, что его раздражение приближается к критической точке. Ему пришлось напомнить себе, что старая дама защищает честь семьи, и вряд ли можно было ждать от нее чего-либо иного в подобной ситуации.
– Я не хочу, чтобы вы считали меня врагом. Я не враг и не шантажист. Откровенно говоря, второе предположение даже более оскорбительно для меня.
– И снова вы исходите из ложной посылки, – перебила его Элизабет Скарлатти. – Да кто вы такой, чтобы быть моим врагом? Вы всего лишь ничтожный человечишка, использующий мерзкие корыстные цели.
– Приказ убить человека – это не «какие-то сплетни».
– Что? Что вы такое говорите?!
– Это самое серьезное из имеющихся у нас обвинений… Но есть и смягчающие обстоятельства, если это способно хоть немного утешить вас.
Старая дама презрительно взирала на Бенджамина Рейнольдса. Он игнорировал этот взгляд.
– Человек, которого убили, точнее, которого приказал убить ваш сын, сам был убийцей… Капитан парохода, команда которого сплошь состоит из преступников и занимается грязными делами. Да, на его счету много грязи.
Элизабет Скарлатти встала.
– Вот этого я точно не потерплю, – спокойно произнесла она. – Вы выдвинули чудовищное обвинение, а потом излагаете якобы смягчающие вину обстоятельства. Это чудовищно.
– Мы живем в странные времена, мадам Скарлатти. Наши сотрудники не могут всюду поспеть. Мы не сокрушаемся по поводу гангстерских разборок, пусть их. Но иногда гангстеры оказываются сильнее нас.
– И вы… И вы причисляете моего сына к этой категории?
– Не я. Он сам причислил себя к этой категории.
Элизабет Скарлатти медленно вышла из-за стола и подошла к окну. Она стояла спиной к Рейнольдсу и смотрела на улицу.
– И сколько еще человек в Вашингтоне… знают эту сплетню?
– Все, что я вам рассказал?
– Хоть что-нибудь.
– Ходили определенные разговоры в министерстве финансов. Но ничего конкретного, ничего, что побудило бы их к расследованию. Что касается убийства, то знают только мой помощник и человек, явившийся невольным свидетелем.
– Их имена!
– О нет.
– Мне ничего не стоит их выяснить.
– Это не принесет вам никакой пользы.
– Посмотрим! – Элизабет повернулась к Рейнольдсу.
– Ну и что же вы сделаете?
– А чего вы ждете? Я не дура. Я не верю ни одному вашему слову. Но я не хочу, чтобы имя Скарлатти трепали какие-то подлецы… Сколько, мистер Рейнольдс?
Шеф «Группы 20» спокойно смотрел в глаза Элизабет Скарлатти.
– Нисколько. Ни пенни, благодарю вас… Но я пойду дальше. Вы вынуждаете меня выдвинуть обвинение и против вас.
– Старый дурак!
– Черт побери, хватит!.. Мне нужна только правда! Нет, не только правда. Я хочу, чтобы вы все это прекратили до того, как пострадает кто-нибудь еще. Разве это не уступка знаменитому герою войны? Особенно в наши сумасшедшие времена… И еще я хочу знать почему?
