– Я лично только вечером беру, – парировала она. – И вообще, куда мы идём?!
Её спутник скупо улыбнулся:
– Логика. Я в детстве тоже от мамки убегал. Километра два прошёл, устал. Дождь ещё, ветер – как сегодня. Но домой-то возвращаться обидно. Вот и решил заночевать. В домике у Щербатого. Он как раз по этой дороге. Может, твой сын тоже там? Тем более, Андрюха бывал в нём, путь знает.
– Он один ходил так далеко?
– Андрей сказал: вы разрешаете. Точнее, вам всё равно, – уколол хозяин. – Парень там фотографии делал. Ему нравилось разные ужасы снимать. Кукол без ног. Паутину. Паук – вроде как прямо в глаза смотрит. Протез и кружка жестяная рядом, прямо натюрморт. Страшно, но глаз не оторвать. Способный малец.
Полина задохнулась от раскаяния и страха. Ничего себе новости! Сын мало того, что один лазил по заброшкам, так ещё и снимал какие-то гадости? А она всё голову ломала: почему Андрюша во сне часто ворочается, вскрикивает? Списывала на то, что растёт. Что вечерами по телевизору вечно то «Зловещие мертвецы», то ещё какая-то жуть. А её ребёнок, оказывается, делал мрачные, депрессивные снимки. А ей демонстрировал только благостные фото подснежников…
Зато с посторонним дядькой был откровенным.
Ладно, потом себя будем корить. Сейчас главное – совсем другое.
Она нервно произнесла:
– Что с ним могло случиться – если разговор прервался?
– Да просто сигнал пропал. Обычное дело для нашей глуши.
Тон бодрый, фальшивый.
Полина ещё больше забеспокоилась.
Не доверяла она этому дядьке. Но других помощников всё равно не имелось.
В свете фонаря показалась избушка. В окружении мрачных елей. Чёрная, с проплешинами мха. Крыша провалилась. Окна щерятся осколками. Сроду её робкий, домашний мальчик – даже если он сбежал из дома – не остался бы здесь ночевать. Или она совсем не знает своего сына?!
Бородач приложил палец к губам и решительно направился к зловещему зданию.
Вошёл первым, Полина за ним.
Груды хлама, пол местами провалился. Запах плесени, пыли и тлена.
Свет фонаря шарил по полу, высвечивал груды пожелтевших газет и пустые бутылки.
А потом прямо в центре безжалостного луча Поля увидела: новенький телефон её сына. С безжизненным чёрным экраном и разбитым стеклом.
Она закричала, и вопль раскатисто разнёсся по лесу. Эхо на Селигере – как нигде, крикнешь «ау» – отзвук ещё раз пять услышишь.
Хозяин грубо закрыл ей рот ладонью, рявкнул:
– Молчи!
Она в гневе отпихнула его руку, но ничего сказать не успела. Зато услышала: в доме – ритмичный, приглушённый рокот.
Бородач уверенно двинулся на звук. Пнул ногой наполовину отвалившуюся дверь, вошёл из сеней в комнату и высветил фонарём сладко спящее на рваном одеяле пьяное тело. Усыпанное веснушками и какими-то рытвинами лицо, огненного цвета волосы, грязный, ветхий камуфляжный бушлат.
«Васька Рябой», – догадалась Полина.
Хозяин присел на корточки, грубо встряхнул алкаша.
Рыжий, в полусне, матюкнулся. Но продрал глаза, разглядел бородатого, забормотал:
– Эй, чё за наезд опять? Ты чё припёрся сюда? Я тя не трогаю!
Её спутник прихватил мужичка за шкирку, легко приподнял, с силой швырнул обратно, прогремел:
– Мальца здесь видел?
– Ну.
– Ты его испугал?
– Гы-гы, – весело заржал пьяница. – А чё он – на моей территории? Шарит, колупает, поспать спокойно не даёт?
– Что ты сделал ему?
Бородач снова приложил рыжего – теперь спиной о трухлявую стену. Силушка немереная – домик, показалось, затрясся, охнул. Мужичонка тоже возмутился:
– Да чего ты дерёшься? Я пальцем его не трогал! Чисто пугнуть хотел. Подкрался. Завыл. Сказал: «Я – Щербатый, пошёл прочь из моего дома!» Он как заяц прыснул!
– Когда это было?
– Да хрен знает! Меня сморило сразу.
– Ему одиннадцать лет всего. Коз-зёл! – с ненавистью выдохнула Полина.
Алкоголик не растерялся, взглянул нагло:
– Сама коза. Не следишь за ребёнком, он и шляется.
– Куда пацан побежал, ты видел? – строго спросил рыжего бородач.
– Нафига мне смотреть?
– Если домой – мы бы встретили его по пути! – умоляюще взглянула Полина.
– Не. Он, вроде, со страха прямо в лес чесанул, – заявил пьяница.
Бородач достал из кармана телефон.
– Сигнал есть. Сейчас жене позвоню. Пусть поглядит – вдруг пришёл малец?
Но супруга хозяина (Полине показалось, не без злорадства) отозвалась, что окна в доме «ма-асквичей» тёмные.
И природа тоже будто издевалась. Конец апреля, а подморозило, как зимой. Капли дождя сменились белыми мухами, ветер завывал, прохватывал даже здесь, под крышей. Каково в лесу сейчас? Даже если Андрюшка прихватил спички, развести костёр в такую погоду он вряд ли сумеет. А если хищники?!
Бородач словно прочёл её мысли:
– Здесь только зайцы и лоси. И кабаны – но они человека не трогают. Только когда свиноматку спугнёшь.
– Зимой в деревню волки приходили, – всунулся алкоголик.
Бородач цыкнул:
– То зимой. А сейчас полно народу понаехало. Распугали всех.
– Я звоню в полицию. – Полина дрожащими руками вытащила мобильник.
– Подожди, – остановил бородач. – Ты телефон сына подняла? Дай. Вдруг работает?
Он взял из её рук аппарат, «оживил» экран, открыл последние вызовы. Полина заглядывала через плечо.
