Тогда Андрей вспомнил: в холодильнике есть водка. Отстранил разнюнившуюся женщину. Нашёл на дальней полочке шкафа рюмку. Налил. Вынул из банки пару маринованных огурцов, выложил на блюдце. В порыве вдохновения украсил натюрморт веточкой петрушки. Подал матери. Велел:
– Успокой свои нервы.
Это она ему так говорила, в раннем детстве. Когда плакал.
Мама собралась было возражать, но потом взглянула сыну в глаза – и молча повиновалась.
Выпила залпом, похрустела огурчиком, сразу зарумянилась, всхлипывать перестала.
Андрей – скупо, по-мужски – доложил:
– Я клад нашёл. Вот. Походу, золото. Там проба стоит. И ещё монеты были. Но их я растерял.
Мама с интересом оглядела блюдо. Взвесила его на руке. Прищурилась на пробу. Протёрла краешек находки спиртовой салфеткой. Попробовала на зуб. Улыбнулась:
– Может, и не золото. Но всё равно очень красивое.
– А ещё я телефон разбил. – Он повесил голову.
– Не разбил. – Её глаза сияли. – У него только защитное стекло треснуло. Новое поставим. На, держи.
И протянула ему аппарат.
– Ты была у Щербатого в доме? – изумился Андрей.
– Да, – приосанилась мама. – Вместе с хозяином ходили. С привидением заодно разобрались. Это местный алкаш. Он там спал, а ты спугнул его, когда клад искал.
– Блин. Просто алкаш? А я испугался, – честно признался мальчик.
– Да я уж поняла, что испугался. Раз бежать бросился через лес, – усмехнулась она. – Как ты не заблудился?
– Ориентироваться теперь умею, – похвастался он. – По звёздам. И ещё знаю: где чайки кричат, там и озеро. Поэтому быстро вышел. Только ноги опять промочил. А носков нету.
– Ничего. Завтра постираем. Снимай мокрые. И давай сюда водку! – велела она.
– Напиться решила?
– Пока нет. Пятки тебе разотру. Коронавирус кругом, больницы переполнены. Болеть нельзя. Да и некогда. На Селигере кладов ещё много. Надо их все найти.
Она уже обещала ему: искать приключения вместе и вообще жить его жизнью.
Но сейчас Андрей взглянул в её лицо и понял: мама больше не обманет.
А старуха-соседка стояла у забора, смотрела в незашторенное окошко москвичей и улыбалась.
Когда делала тайник, планировала найти клад вместе с юным соседом. Но когда мальчик сбежал из дома, пришлось срочно всё переигрывать. Но в итоге даже лучше получилось.
И мамаша, небось, теперь задумается.
Только пацан расстроится, когда узнает, что блюдо не золотое.
Верба нетерпеливо била копытом в стойле. Это означало, что ей пора задать овса, принести пару ведер чистой воды, потом вывести из сарая и отпустить пастись во дворе, привязав предварительно к дереву, а за время такой импровизированной «прогулки» вычистить сарай, служивший Вербе денником.
Вообще-то еще совсем недавно, в прошлой жизни, у Вербы был самый настоящий денник и ухаживающий за ней берейтор, и гулять она могла на настоящей леваде, и тренироваться на кортах с препятствиями. Да и хозяин у Вербы был совсем другой, не чета Мусе.
По крайней мере, он мог себе позволить содержать лошадь на территории конно-спортивного клуба «Галактика». Муся подрабатывала в «Галактике» фотографом. Там они с Вербой и познакомились. Муся всегда подкармливала Вербу сахаром и мякишем белой булки, а Верба при ее приближении втягивала воздух раздувающимися ноздрями и довольно фыркала.
Владельца Вербы Игоря Петрова Муся знала плохо, потому что приезжал он в клуб только по субботам и на девушку-фотографа внимания не обращал, словно она была частью окружающей обстановки. Да и Мусе, признаться, не было до него никакого дела, пока Петрова не убили.
Как это случилось, Муся не знала, просто однажды услышала, что жена Петрова больше не хочет платить за содержание Вербы, вот и все. Точнее, вдова Петрова, разумеется.
Продать лошадь до вступления в права наследования вдовица не могла, платить за постой не хотела. Муся сама слышала, как директор клуба с вдовой орали друг на друга по телефону, а Верба стояла рядом, кося глазом из-под челки. Муся тогда подошла ближе, и лошадь доверчиво ткнулась ей в щеку мягкой, словно плюшевой мордой с влажными губами.
Выглядела она, как и положено выглядеть существу, у которого летит под откос вся налаженная жизнь, а будущее неопределенно и страшит неизвестностью. Муся и сама выглядела точно так же.
Еще совсем недавно у нее, как и у Вербы, была не очень богатая, но сытая и спокойная жизнь. Муся снимала однокомнатную квартиру в центре Москвы, работала фотографом в крупном рекламном агентстве, подрабатывая разовыми фотосессиями – вот, например, в «Галактике».
Она сама заработала себе на подержанную, но очень даже приличную машину, ежемесячно переводила маме и бабушке сумму, которая в ее родном городе была соизмерима со среднемесячной зарплатой, работу свою обожала, редкие свободные часы проводила, валяясь на кровати с книжкой или встречаясь в кофейнях с подругами. В ее жизни было все, что нужно, пожалуй, кроме любви. Вот только в том, что любовь – необходимая жизненная опция, Дина была как раз не уверена. После последнего разочарования – особенно.
