- Уже донесли! - ухмыльнулся он. - Я собирался сказать, но ты была занята свадьбой. Малыш, я же тебе сразу сказал, что не люблю животных в доме. Надо было посоветоваться.
- А почему ошейник не снял?
- Она меня укусила! - Кирилл показал указательный палец. - Нарыв, между прочим. Ну все, все, успокойся! Она у хороших людей, с ней все в порядке. - Он вдруг отодвинулся и заглянул Неде в лицо: - Откуда ты знаешь про ошейник? Тебе звонили?
- Звонили!
- Скажи, пусть оставят себе. Денег не давай.
- Они не возьмут денег.
- Деньги берут все, - назидательно сказал Кирилл. - Иди ко мне!
- Ты на мне женишься? - с вызовом спросила Неда.
- Ты же замужем! - рассмеялся он. - Я не против, давай обсудим. Кто он такой, кстати? Никто не знает такого художника, я справлялся. На вид чисто босота дворовая! Где ты его откопала?
- Он нашел Соню и позвонил.
Кирилл расхохотался:
- Надо же! И где она?
- Осталась у него.
- Ну и прекрасно! Здесь поставим точку. Ты сделала глупость, но мне даже нравится, очень по-женски. Я тебя тоже люблю.
- Уходи!
- Не понял! - удивился Кирилл. - В каком смысле?
- В прямом. Уходи! Ключи оставишь на тумбочке. Не хочу больше! Надоело.
- Я всегда знал, что ты дура, - подумав, сказал Кирилл. - Смотри, я ведь не вернусь!
- Убирайся! - выкрикнула Неда. - Козел лысый, - добавила на тон ниже…
Она вздрогнула от звука захлопнувшейся двери и заплакала - а как же! Закон жанра. Достала из серванта штопор и бокал. Сидела на диване, всхлипывала и пила вино…
А Дима тем временем ударился в творчество. Дни стояли прекрасные, солнечные, студия была полна света. Холодно, правда, но Дима не замечал холода. Утром он выпивал чашку кофе, кормил Соню, рассматривал подрастающий молодняк и летел в студию. Соня приходила, вспрыгивала на тумбу - сидела и наблюдала, как Дима работает.
Однажды приехал курьер и привез документы на развод; Дима подмахнул не глядя. Вот так, сказал он Соне, амур пердю, как говорит наш Лапик. Свобода! Соня кивнула.
Февраль выдался теплым, в воздухе запахло весной. Солнце припекало, оглушительно орали воробьи и синицы, с крыши капало - капли сверкали как алмазы. Галерея продала два Диминых пейзажа: много снега, много света, голубые тени от столетних дубов и край Спаса с частью золотой луковицы - техника обрезанного кадра; на другом - малиновый закат, деревянная халупа и оконце светится, много розового снега и костяной серпик луны в синем небе…
- Даже не торговались, - сказала начальница галереи Татьяна, старинная Димина подруга. - Просили сообщить, когда будут новые поступления! Поздравляю, Димочка!
Дима решил немедленно делать ремонт - пока есть деньги, а то они имеют привычку деваться неизвестно куда. И начать, разумеется, с камина! Надо радовать себя, потому что «вы этого достойны», как пишут в рекламе.
Печник Овидий… Да, да, вы не ослышались! Овидий Махно, свояк кровельщика Вениамина, прошлым летом чинившего крышу студии, на которую упало дерево. Очень достойный человек и профи.
- До лета никак? - спросил Овидий. - Печку снесем, февраль… не лето!
- Пока есть деньги, - честно признался Дима. - Сколько? Неделя, две?
- Может, оно и лучше, летом заказов много, - подумав, сказал Овидий. - За две управлюсь. Если крыша не завалится, - добавил.
Дима расчистил кладовку, повытаскивал всякую рухлядь, смел паутину и вымыл окно. Перетащил топчан, красиво расправил плед. Получилась спальня… не «Хилтон», конечно, но вполне. Туда же перенес Соню и котят.
Овидий «ложил» камин, Дима помогал, выполняя мелкие работы, заодно советуясь насчет ремонта - побелки стен, приведения в порядок полов и окон.
Он даже разгреб чердак и нашел там несколько интересных предметов. Например, большую деревянную конструкцию из рамы, трех ножек и большого колеса - прялку! Остальное по мелочи: два чугунных утюга, мятый самовар, бочонок с десятком деревянных ложек, толстый медный чайник и две иконы в сундучке, обитом железными полосами. «Тайная вечеря» и «Мадонна с Младенцем», выписанные неумело, с нарушенной перспективой - то ли нечаянно, то ли стиль мастера. Дима унес их в студию на реставрацию.
В середине марта камин был закончен. Именно такой, как и хотел Дима. Широкий, из больших необработанных прямоугольников серо-сиреневого известняка, с каминной доской серого мрамора - правда, с отбитым краем, зато почти задаром. Отбитый край смотрелся как изыск и придавал строению интересный шарм.
Лапик и Эля пришли в гости, принесли подарки: набор кастрюль и электрический кофейник.
Вина, само собой.
Трещали дрова в камине, огонь плясал, бросая красноватые блики на стены. Соня и дети сидели столбиками, глядя в огонь.
- Всегда мечтал о камине, - сказал Лапик. - Одобряю. Тяга нормальная?
- Как зверь! - отозвался Дима.
- Ты вымыл пол! - воскликнула Эля. - Молодец! Ой, прялка! Лапик, смотри, настоящая прялка! Иконы! Старинные?
Они сидели у камина и пили вино. Эля выбегала на кухню с пустыми тарелками, приносила полные. Они хорошо сидели.
- Как… она? - спросил Лапик, когда Эля в очередной раз ушла на кухню. - Как вы с ней?
- Никак. Подписал бумаги, и большой привет, - сказал Дима.
