– Вы хотите сказать, кто-то решил разделаться с вице-губернатором подобным образом? И Светлана к этому причастна?
– Разумеется, если мы нашли куклу в ее квартире.
– Но ведь не могла же она в самом деле…
– Что?
– Убить его? – Он смотрел на меня, точно от моего слова зависело, верить ему или нет.
– Агнесса кого-то боится, – продолжила я. – Она склонна называть его дьяволом, но у него могут быть и другие имена. Я думаю, с ней стоит поговорить. По крайней мере, попытаться выяснить, что это за кукла и как она попала к Светке.
– Что ж, хорошо. Я не знаю, стоит ли особо прислушиваться к словам сумасшедшей, но если вы…
– А что с Талызиным? – быстро спросила я.
– Что с ним? – растерялся Алексей Дмитриевич.
– С ним вы не против поговорить?
– Талызин обычный бандит. Причем из «шестерок», то есть мало чего знает, а скорее, и вовсе ничего не знает. Ему сказали, он сделал. Беседа с ним вряд ли прояснит ситуацию. А вот обратить на себя внимание и гнев господ бандитов мы, безусловно, сумеем. Вам не кажется, что игра попросту не стоит свеч?
– Я подумаю над этим, – кивнула я. – Что ж, едем к Агнессе?
Алексей Дмитриевич поднялся и первым направился к двери. Видно, в душе он был азартным человеком, иначе как еще объяснить его необыкновенную покладистость и желание болтаться со мной по городу в свой кровный отпуск? Хотя, может, у него свой интерес имеется, о котором он забыл мне рассказать? В любом случае лучше держать его на глазах. Да и после вчерашнего происшедшего в гостинице мужчина рядом мне совсем не помешает.
По дороге Ковалев вновь приглядывался к потоку машин сзади, но ничего подозрительного высмотреть не сумел. Его это вроде бы огорчило. Оказалось, так и есть. На мой насмешливый вопрос он ответил:
– Хорошо, если к нам у них пропал интерес. А если они стали умнее?
Мыслили мы в одном ключе: лучше держать врага на глазах, чем где-то за спиной.
В двери квартиры Агнессы торчала моя записка. Выходит, с самого утра она дома не появлялась. В этом не было ничего необычного. В конце концов, на дворе весна, солнце светит, грех сидеть в квартире. У нее могли быть родственники, которых она собралась навестить, или просто знакомые, но я почему-то ощутила беспокойство.
– Вчера вечером свет в окнах не горел, – подумала я вслух.
– Уехала куда-нибудь, – ответил Алексей Дмитриевич, но и в его голосе ощущалась нервозность. Он зачем-то нажал кнопку звонка, а потом толкнул дверь. И она вдруг открылась. С противным скрипом, от которого холод пошел по спине. – Черт, – пробормотал Ковалев и беспомощно огляделся, как будто искал защиты. – Надо вызывать милицию.
– Может, мы для начала посмотрим, что там? Вдруг она просто забыла закрыть дверь?
– Скорее кто-то открыл ее без ведома хозяйки. Надеюсь, с этой чокнутой ничего серьезного не случилось. Дайте-ка мобильный… – Он протянул руку, но я не обратила на его жест внимания и вошла в квартиру.
Было очень тихо, даже холодильник не работал. Вообще ни звука. Зато был запах. Я узнала бы его из тысячи. Так пахнет кровь. Этот запах был, безусловно, знаком и Ковалеву. Он вошел в квартиру следом за мной, и лицо его сразу окаменело. Он понял, что произошло, еще раньше, чем увидел.
– Идемте отсюда, – позвал резко, но я уже сделала последние два шага, отделявшие меня от двери в комнату.
Дверь была открыта, и я увидела Агнессу. Она лежала на полу, ноги на ширине плеч, руки раскинуты в стороны, лицо залито кровью. Сначала я решила, что ей выбили зубы, но потом увидела рядом с лицом кровавый комок и поняла, что это язык. В ладони и стопы ей вогнали кухонные ножи. Агнесса лежала в белой ночной рубашке, точно пародия на Христа. Она умерла бы от потери крови, но тем, кто это сделал, этого показалось мало. Они вскрыли грудную клетку и вырвали ей сердце. Я увидела капли крови на полу. Ковалев их заметил первым и пошел в кухню, я шла следом. Холодильник действительно отключили, дверца была выпачкана кровью. Ковалев распахнул ее, и я увидела на средней полке сердце.
– Это он, – сказал Ковалев.
Лицо его было землисто-серым, и я даже забеспокоилась – чего доброго, упадет еще в обморок. Однако держался он спокойно и уверенно. Прошел к телефону и набрал номер милиции. Пока он разговаривал с дежурным, я еще раз осмотрела труп.
– А у вас крепкие нервы, – заметил он, когда закончил разговор.
– Ага. Я укрепляла их, работая в анатомичке.
– Шутите? Зачем это вам?
– Я редкая девушка.
– Это уж точно.
– Значит, вы думаете, тут побывал наш маньяк? – спросила я задумчиво.
– Кто ж еще? Звериная жестокость. Вырванное сердце… Еще и в холодильник его запихнул, чертов психопат!
– Он был не один, – сказала я.
– Почему вы так решили?
– Допустим, он вошел, оглушил ее, а потом распял на полу. Он очень рисковал, она могла очнуться и закричать.
– Он отрезал ей язык.
