– Я стрелял, с перепугу, – нахмурился Пашка, достал пистолет и выложил его на стол. – В моем положении вещь не лишняя.
– Расскажи мне про свое положение.
– Расскажи мне про свое, – передразнил он.
– Зачем?
– А тебе зачем?
– Чтобы знать, случайно ли ты появился в моей жизни.
– Возможно, у тебя крутые враги, но ты особо-то не увлекайся. До того момента, как ты меня едва не пришибла, я знать о тебе не знал. Это первое. И второе. Ты мне нравишься. Не так, как нравится девка, которую поскорее хочется затащить в постель, хотя и против этого я возражать бы не стал. Просто нравишься. И я хотел бы тебе помочь. Проблема в том, что у меня свои трудности и… я должен быть осмотрителен.
– У меня примерно то же самое, – понаблюдав за ним, кивнула я. – Хочешь принять душ – отправляйся первым. Постель здесь одна, в кресле спать неудобно, на пол постелить нечего. Потому кровать делим по-братски: одна голова здесь, другая там. Начнешь валять дурака, получишь в зубы и окажешься в коридоре. Все ясно?
– Еще бы, – усмехнулся Пашка, но в глазах появились веселые огоньки. Он сгреб пистолет со стола, сунул его в карман рубахи и пошел в ванную.
Я стояла возле окна, наблюдая за спящим городом. Пашка вернулся быстро, спросил:
– Джинсы снимать или так ложиться?
Ответа не дождался, штаны снял и устроился ближе к стене. Когда я вернулась из ванной, была уверена, что он уже спит. Не тут-то было. Только я натянула на себя одеяло, как он сказал:
– Светка, к Гризли этот тип отношения не имеет. Гризли на фиг не надо возиться с удавками и шприцами. Взяли бы за шкирку и сунули в тачку. Этот тип хотел тебя убить. И вовсе не из-за твоей красивой машины. Он убийца, понимаешь? Настоящий убийца. Не знаю, как объяснить, но я это почувствовал… – Он помолчал немного и продолжил: – У меня есть место, где можно отсидеться, но бабок нет, и…
– Спи! – цыкнула я.
– Дура ты упрямая, – разозлился он. – Такая, блин, дура… Послать бы тебя подальше и…
Я пнула его пяткой в живот. Он охнул, погладил мое колено и весело сообщил:
– Вот как раз поэтому ты мне и нравишься.
– Тогда все в порядке, – заверила я. – Регулярные тычки тебе обеспечены.
Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Я подняла голову, взглянула на наручные часы и с удивлением присвистнула. Половина одиннадцатого. Покосилась на Пашку – он спал, отвернувшись к стене, и просыпаться явно не собирался. Вчера мы легли поздно, и он, по его словам, последнее время все больше ночевал по чердакам, но я все-таки заподозрила его в симуляции: грохот со стороны коридора стоял невообразимый.
Я нехотя встала и протопала к двери, на ходу собрав волосы в пучок и зевая. На пороге обозначился Ковалев. Физиономия то ли очень взволнованная, то ли злая. Выяснилось, что взволнованная. Он вздохнул, буркнул: «Слава богу!» – и вошел в номер. После чего начал гневаться:
– Какого черта ты не сказала, что произошло?
– Решила, что до утра подождет. Значит, ты уже в курсе? – Я опять зевнула.
– Сегодня начальство вызывало. В городе только и разговоров что о зверском убийстве, хотя реальность чудовищнее любых фантазий. Расписали так, что…
– Ты убийство Агнессы имеешь в виду?
Ковалев сделал два стремительных шага и замер. Разумеется, причина его внезапного одеревенения была мне ясна. Она как раз поднялась с кровати и смотрела на Ковалева, в замешательстве моргая.
– Здравствуйте, – наконец сказал Пашка.
– Привет, – ответил Ковалев и перевел взгляд на меня.
– Я нуждалась в утешении, – пожала я плечами, сообразив, что рассказ про мое доброе сердце и про то, как я не смогла оставить человека на улице, прозвучал бы исключительно по-дурацки. – А вы, офицер, мне постоянно отказываете.
– Нас ждут в половине двенадцатого. Поторопись, – ответил Ковалев.
Смотрел равнодушно и даже тупо. Плечи опущены, в глазах пустота. Затюканный мент, да и только. Выдал его лишь первый взгляд, обращенный ко мне, когда свою роль сыграл элемент неожиданности. Следовало признать, что Ковалев умел держать себя в руках. Да и в артистизме ему не откажешь.
– Тогда я пошла в ванную. Кстати, молодого человека зовут Павел, а это Алексей Дмитриевич.
– Здравствуйте, – еще раз сказал Пашка и даже поклонился. Потом поспешно натянул джинсы, а я удалилась в ванную.
Я не особенно торопилась, желая дать возможность мужчинам присмотреться друг к другу. Минут через десять в дверь постучали, я открыла, и в ванную внедрился Пашка.
– Ты что, спятила? – зашипел он.
– В каком смысле?
– Он же мент!
– Ну и что?
– Черт… – разозлился Пашка. – Ну, блин, спасибо тебе большое!
– За что?
Он хотел ответить, но у него не нашлось слов. Выскочил из ванной, и вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь. Когда я появилась в комнате, Ковалев стоял возле окна и задумчиво пялился на стоянку внизу. Впрочем, может быть, его увлекло что-то другое. Я кашлянула, он повернулся.
– Готовы?
– Мы что, опять на «вы»? – удивилась я. Он внимательно посмотрел на меня, но, как и у Пашки, слов у него не нашлось.
– Молодой человек ушел, – все-таки сообщил он через минуту.
– Я заметила.
Я стала застилать постель, а он продолжил смотреть на меня.
