— Только я не уверена, что твою жертву погубил тот, кого она принялась домогаться.
— Я даже знаю, что он ни при чем.
— И что же тогда?
— По идее, у жертвы должны быть враги. Но у нее, ты только представь себе, нет даже мачехи!
— Почему у нее должна быть мачеха? — не поняла Леокадия.
— Потому что девушка страдала синдромом Золушки.
— Ну и ну, — улыбнулась Леокадия.
— Я знаю, ты мне не веришь. Но это так! К тому же, мачеха у нее вполне могла быть! Просто Золушка об этом не знала!
— То есть? — удивилась Леокадия. — Ты меня совсем запутала!
— Ничего подобного! — покачала головой Андриана. — Сама подумай, девушка не знает, кто ее отец!
— Так!
— Но ведь он мужчина!
— Надо думать, что это так, — согласилась все еще ничего не понимавшая Леокадия.
— А это значит, что он после расставания с матерью Золушки вступил в новые отношения. Скорее всего, женился. Вот тебе и мачеха! Теперь ты поняла?
— Поняла, — неуверенно отозвалась Лео и спросила: — То есть ты предполагаешь, что твою Золушку убила мачеха?
— Почему нет? — вопросом на вопрос ответила сыщица.
— Но зачем?!
— Это мне пока неизвестно. Найду семью биологического отца Золушки и отвечу на твой вопрос.
— Ты уверена, что тебе это по силам? — с сомнением в голосе проговорила Леокадия.
— Доказать, что Золушку погубила мачеха?
— Нет, найти ее биологического отца?
— Ну и что? — ответила Андриана.
— Ладно, ты ищи, — сказала подруга, — а я пойду домой. У меня Аристарх Ильич сидит голодный.
Аристарх Ильич был, пожалуй, самым дорогим для Леокадии существом. Она в нем души не чаяла и прощала все его выходки. Даже те, которые ни за что бы не простила ни одному из своих поклонников.
Может быть, все дело в том, что Аристарх Ильич хоть и был, конечно, в некотором роде мужчиной, но только попугаем жако. Умным, ласковым и любящим поговорить.
Подарил попугая Леокадии капитан дальнего плавания, некогда безумно влюбленный в нее.
Но капитаны не остаются надолго на берегу. И, как говорится в старой пословице, с глаз долой — из сердца вон. Попугай же никуда не делся, и поэтому Леокадия продолжала его обожать.
Звонок от тетки Светы Кравцовой раздался спустя три дня поздно вечером.
— Я только что посмотрела «Двенадцать стульев», — возбужденно сообщила Кравцова.
— Хороший фильм, — осторожно отозвалась Андриана Карлсоновна, которая уже готовилась отойти ко сну.
— Гаврила был… — процитировала женщина балладу о Гавриле. — Помните? — спросила она.
— Лидия Петровна, я разделяю ваш восторг. Фильм и впрямь чудесный, но, может быть, поговорим о нем в другое время суток?
— Вы сами просили вам позвонить, — обиженно проговорила Кравцова.
— Я имела в виду, если вы вспомните что-то относящееся к делу.
— Так я и вспомнила!
— Что?
— Гаврилу!
— Вы имеете в виду персонажа романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев»?
— Конечно! — обрадованно воскликнула Кравцова.
— Но, — недоуменно вырвалось у Андрианы Карлсоновны.
— Парня Насти звали Гаврилой!
— Ах, вот оно что, — обрадовалась Андриана, — что же вы мне этого сразу не сказали?
— Я пыталась, но вы…
— Простите, Лидия Петровна, я просто вас не сразу поняла. Значит, его звали Гаврилой?
— Да!
— А фамилия?
— Фамилию не помню.
— Ну что же, — сказала Андриана Карлсоновна, — может, посмотрите еще какой-нибудь фильм и вспомните.
— Навряд ли, — вздохнула Кравцова.
Но права оказалась Андриана. Не дословно, а по сути.
Кравцова позвонила ей через два дня и, всхлипывая, проговорила:
— Я, кажется, вспомнила лошадиную фамилию!
— Лошадиную? — опешила Андриана.
— Ну, помните, у Чехова?
— Ах да, конечно. Фамилия Гаврилы связана с лошадьми?
— А вот и нет!
Андриана промолчала, не зная, что сказать.
— Я же говорю вам, что я плачу! — нарушила паузу Лидия Петровна.
— Да, я помню, что вы мне об этом говорили.
— А почему я плачу?
— Вам жаль погибшую племянницу.
— Свету мне, конечно, очень жаль, но плачу я из-за лука, который чищу!
— Да, да, — в полной растерянности проговорила Андриана.
— Фамилия Гаврилы Лукичев! — выпалила Кравцова.
— Лукичев? — радостным голосом переспросила сыщица.
— Точно так!
— А отчество?
— Отчества точно не вспомню.
— Может быть… — начала было Андриана Карлсоновна.
— Нет! Ничего не получится, — перебила ее Лидия Петровна.
— Почему?
— Настя никогда не называла его отчества. Это я точно помню!
— Вот в чем дело, тогда, конечно, — погрустнела Андриана.
— Но я вспомнила другое.
— Что?
— Давным-давно, когда Свете всего годика два было, Настя пришла домой расстроенная. Я спросила ее, что случилось. Она долго плакала, а потом призналась, что встретила на крытом рынке в центре города этого самого Гаврилу!
— Что он там делал? Тоже что-то покупал?
— Нет, в том-то и дело, что он не покупал, а продавал. Вернее, даже был хозяином ларька! Только вот с Настей он говорить не захотел! Она спросила его, получил ли он ее письмо. А он ответил, что никакого письма он не получал!
— Ваша сестра посылала ему письмо?
— Да!
— Что там было?
— Она сообщила ему, что родила дочь.
— То есть она знала адрес Гаврилы?
— Выходит, что знала, — вздохнула Лидия Петровна.
— А вы? Хотя бы приблизительно, — просительным тоном проговорила Андриана.
