– Ревновал, естественно. Он даже думал, что ты его хотел опередить. И страшно возгордился, что успел первым. А потом – решил, что свидетели ему ни к чему. Хотя и думал, что ты не узнал его со спины. Здесь опять начинается шиза. Вместо того чтобы элементарно узнать твой адрес, он начинает какие-то сложные трюки. Хотя, с другой стороны, повторить номер с ключами он бы уже не смог, – ты обзавелся охранником. Он начинает ходить по ночным клубам, на последние деньги знакомится с мальчиками по вызову, пока, наконец, не выходит на Леху. Узнав адрес, он подкараулил Виталика, оглушил его кирпичом, который постоянно носил с собой в сумке, говорит – для самообороны. Тело затолкал в багажник своей «шестерки», взял ключи и подкинул тебе в шкаф пистолет, а Виталика отвез подальше, бросил в лесополосе. Уверенный, что тот уже труп, он для инсценировки якобы драки сломал тому челюсть и пару ребер… В пылу этой операции он забыл о главном: позвонить в 02, что пистолет у тебя в квартире. Сделал это только после того, как избавился от тела, из телефона-автомата в районе лесополосы. Звонок был зафиксирован. Ну, а когда Леха рассказал ему о вашем визите, он, естественно, тут же его и порешил – для чего лишние свидетели?..
Проследив вас до больницы, решил убрать и Виталика. Но вы ему помешали. А уж когда вы Витальку увезли к себе – он растерялся, и даже не сообразил, куда вдруг мог деться больной…
– Ну, ты, конечно, сразу догадался?
– А то… Так вот. Прослышав о сеансах сексотерапии неутомимого Владимира Ивановича, он разработал, по его мнению, гениальный план: вызвать тебя вниз во время визита очередной девицы, разделаться с охранником, а потом – и с тобой. А молодому сменщику, для надежности, он собирался тоже голову проломить… Но ты оказался дядя нещепетильный, не стал гулять долго, чтобы не мешать двум голубкам, да еще дверь вы смазали…
– А где он эту пукалку взял?
– Не такая уж это и пукалка. Это так называемый дамский пистолет образца начала 20-х годов. Его с фронта привез дед одной из пассий нашего агента 007. Так и лежал с тех пор, как сувенир, в бабушкиной шкатулке.
– У него еще и пассия была?
– И не одна…
– Господи, и чем же он их привлекал?
– Ну, это ты у них спроси, – развел руками Петрович. – Вот, в принципе, и все. Вину определит суд, но, думаю, в психушку его отправят, уж очень неадекватно себя ведет.
Петрович вернул Вове его настоящий паспорт.
– И не забудьте памятник заменить!..
– Но мы, кроме имени, ничего больше не знаем.
– Увы, я тоже. Но вы же у нас Пинкертоны, действуйте!
Когда мы уже выходили из кабинета Петровича, я сказал:
– И все-таки, что она могла найти в таком придурке?
– Любовь зла…, – вздохнул Петрович.
Утомленные событиями последних дней, мы отправились на дачу, где торжественно, в камине, сожгли Вовин липовый паспорт.
Я достал из подвала бутылку старого вина: дедовские запасы. Обычно его пили после сдачи очередного фильма. Тогда на даче собиралась чуть ли не вся киногруппа. Дым стоял столбом…
– Классное вино, – сказал Вова. – А как называется?
– Не знаю. Наверное, какое-то грузинское. Его очень давно деду подарили.
– Кто, отец народов?
– История об этом умалчивает…
В момент умиротворения, вдруг зазвонил телефон. Какая-то старая грымза, грассируя, стала приглашать меня непременно вступить в дворянское собрание.
– Вы ведь дво’янин?
– У нас сословия в 17-м году отменили!..
– Но ведь ваши п’едки…
– Ну да, предки, естественно…
– Вот видите. Неп’еменно п’иходите…
– И что же я буду у вас делать?
– Неп’еменно – молебен, потом, знаете ли, балы: вальс, подыспань…
– Смею вас разочаровать: я атеист, к тому же некрещеный.
– Как же так?..
– Могу вам напомнить, что мои предки, будучи дворянами, были революционерами, а прадедушка даже в ЧК служил после революции. И как бы моя бабуся, при ее–то известности, вдруг меня крестила?..
– Но это же поп’авимо, – оживилась старушка.
– Нет уж, увольте… Да и в подыспани я не силен. Так что, извините.
Я положил трубку. Вова ухохатывался.
– И чего это ты заливаешься?
– Про дурную наследственность вспомнил. Да вам же прямая дорога – в следователи.
– Спасибо за доверие, конечно. Но мы уж как-нибудь. А то Петрович конкуренции испугается. Да и прадедушку-чекиста я никогда не видел. Он умер лет за двадцать до моего рождения…
Мы вновь уселись у камина. Я на всякий случай выключил телефон.
– Александр Владимирович, – как всегда вдруг спросил Вова, – а я вам совсем не нравлюсь?
– С чего ты взял?
– А почему тогда…
– Что?
– Ну… вы ко мне никогда не приставали, – и Вова хитро посмотрел на меня.
– Вова! – завопил я. – Я, по-твоему, похож на маньяка-насильника? Как ты себе представляешь это процесс, если я знаю, что у тебя другие предпочтения?
– А ночью?
– Что – ночью?..
– Ну, можно же было воспользоваться…
– Во-первых, достаточно сложно не заметить, когда кто-то с тобою
Вова засмеялся, потом снова хитро глянул на меня:
– А если правило лома не сработает?..