– Это же грандиозно! Ни декораций, ни костюмов! Надеюсь, женские роли будут мужики играть? – разошелся Луи.
Я пожал плечами:
– При Шекспире так и было…
Вечером мы вновь пошли развлекаться.
В разгар веселья в ночном клубе ко мне подсел какой-то вьюноша в галстуке.
– Вы, наверное, забыли… Вас просили позвонить в Париж…
– Да помню я, помню… Некогда было…
Он кивнул.
– Может быть, сейчас?..
– А не поздно ли?..– засомневался я.
Он молча протянул мне трубку.
Комиссар был немногословен:
– Если вы не сообщите место, где спрятали Мишеля, я буду вынужден взять вас под стражу…
– Рученки коротковаты, – просто ответил я.
– Что?..
Я добавил пару выразительных русских фраз. Судя по реакции, собеседник меня понял…
– Успокойтесь, но я не могу закрыть дело…
– Подождете! Скоро я приеду на премьеру, тогда и поговорим!
Я дал отбой и лучезарно улыбнулся мальчику в галстуке. Тот ошалел от моей интеллигентности, и выразительно молчал.
– Ого, да ты без дела не сидишь, – весело сказал подошедший Вова, глядя на пацана. Тот резко вскочил и убежал в сторону туалетов.
– Чего это он?.. – удивился Вова.
– Ревнует, наверное… – заржал я.
Решено: на премьеру летим вместе – Вова, Луи и я. Наш мафиози, кажется, напряг уже полмира – целыми днями куда-то звонит по поводу новой постановки. Вот это размах! Пришлось мне устыдиться, и сесть за сценарий.
Радостный Вова регулярно сообщает мне последние новости: Луи договорился с лучшим педагогом по сценической речи из Американской киношколы; Луи заключил контракт на аренду зала; Луи ведет переговоры с одним из ведущих домов моды на разработку костюмов (интересно, каких?); Луи, Луи, Луи…
– Может, вы уже и роли распределили?..
– Мы что, по-твоему, совсем?.. Это твоя… пре… пре… прерогатива!
– Господи, Вова! Разговаривай проще, и народ к тебе потянется…
– Да меня и так уже кругом узнают!
Опять же под руководством Луи мы прикупили новые смокинги. Я упирался – у меня был вполне сносный. Но, против лома, как известно… А когда один лом – Вова, а другой – мафиози… Пришлось уступить.
Нас посетил Петрович.
– Наслышан о твоей манере разговаривать с иностранной полицией…
– Да достали они меня! – на всякий случай пожаловался я.
– А ты закон не нарушай!
– Я? Да о моем законопослушании кино можно снимать!
– Ага, ты там с автоматом будешь, или как?..
Я махнул рукой.
– Ладно, – снизошел, наконец, Петрович, – рассказывай, в чем дело…
Пришлось выкладывать правду…
– А ты точно уверен, что он не виноват?
– А то!
– Ну, если ты уверен… – он развел руками.– Попроси содействия у своих друзей из Интерпола.
– Издеваешься, да? Они и так меня регулярно строят…
– Ну, я бы на их месте еще бы тебе и навешал… Ладно. Будь в несознанке до конца. Думаю я, комиссар этот блефует. У них, наверное, тоже висяки не поощряют… Кстати, не ты ли интересовался господином Поплавским?
– Не я один…
– Это, конечно, не мое дело… Но – опасный тип. А, главное, всегда сухим из воды выходит…
– И по какому делу он у вас проходил?
– В основном, поддельные лекарства, наркосодержащие, психотропные препараты…
– Тогда все сходится…
– Что сходится?
– Он вполне мог маман травануть. Зачем только?..
– А вот это уже не твое дело! Пусть профессионалы разбираются!
– Знаю я, как они разбираются! Пытаются все спихнуть на пацана сопливого…
– Ну да, а ты же у нас защитник сирых и убогих… А это кто? – он покосился на Луи.
– Племянник шейха…
– Кого?
– Ахмеда, моего сорежиссера…
– Ну, ни фига себе, у тебя коллеги!
– Не все же мне на местном телевидении подвязаться… Ладно, пошли шашлык есть.
На этот раз Петрович пить отказался, чем немало удивил Вову. Телохранителям Луи наш мент явно не внушал доверия…
Наконец, мы сели в самолет на Париж. Я волновался – что-то будет на премьере? Вова тоже ерзал в кресле. Его к тому же, все время доставали поклонницы.
По красной ковровой дорожке мы прошли в зал. Звездная публика, сияние драгоценностей, шампанское… В конец ошалевшие, мы стояли, дежурно улыбаясь. Руки слегка тряслись…
И вот – мы на сцене. Ахмед скромно сидит в зале, как будто он здесь ни при чем. Но все объективы направлены на него. Я, волнуясь, представляю актеров, благодарю всех, кто нам помогал… Наконец, свет гаснет. Облегченно вздохнув, мы спускаемся с Вовой в зал. Фильм целиком, в чистовом виде, на большом экране, мы с ним еще не видели. Два с лишним часа держимся за руки, и молчим.
Все. Конец. Титры. Тишина… Сердце замирает. Но вот раздаются первые несмелые аплодисменты. Они превращаются в шквал. Кто-то жмет мне руку. И пусть скажут, что это – не кайф!
Ахмед поздравил меня с успехом.
– Взаимно, коллега!
– Подожди, что-то в Голливуде скажут. Они не очень жалуют иностранцев, особенно – арабов… И почему ты – не еврей? – вздохнул шейх.
Вспышки вокруг так и щелкали. Вова щедро раздавал автографы.
Подошел улыбающийся Луи.
– Поздравляю! Знакомьтесь – мой отец!..
Вальяжный дяденька пожал мне руку. И это – главный мафиози?..
– Мой сын много чего рассказал о вас. Рад, что вы нашли общий язык…