У всего есть начало. История начинается с нулевого отсчета, до событий первого, второго и остальных терминаторов, хотя многие идеи могут и будут позаимствованы из всех частей и сериала. Однако, какому-то конкретному фильму они не следуют. Я пишу так, как считаю логичнее, а не как было написано в каноне, пусть и в ключевых моментах следование ему сохраниться. Сразу скажу, это лишь первая часть и планируется кроссовер.
========== Часть 1 ==========
19 июля 2011 года. Лос-Анджелес.
У каждого человека в жизни бывает «дерьмовый» день. Для кого-то это сломанный ноготь, а для кого-то нога, у кого-то это череда мелких неудач, а у кого-то одна большая беда. Это неважно, главное, что в какой-то момент человек понимает, что вот он, этот самый «дерьмовый» день. Кевин Бруствер, один из ведущих программистов в Cyberdyne Systems и мире в целом, слушая объяснения врача, понимал, что день сегодня определенно дерьмовый, если не самый дерьмовый в его жизни.
— Простите, что вы сказали? — задумавшийся Кевин пропустил часть речи пожилого лысого мужчины, который с жалостью смотрел на молодого человека двадцати восьми лет перед собою.
— Я говорю, что ваша МРТ показала прогрессирующую болезнь Альцгеймера. Как вы видите на экране монитора вот здесь и здесь… — впрочем, зря доктор распалялся и показывал очаги поражения мозга. Парень в мыслях уже был не здесь. Он летел в бездну шока, непонимания и непринятия своей судьбы. Всю жизнь он гордился математическим складом ума и способностями, которые помогли развить его родители и он сам. Он обладал практически идеальной памятью, мог в уме складывать и умножать десятизначные цифры и был общепризнанным гением в области разработки искусственного интеллекта.
— Доктор, скажите, через сколько я стану… овощем? — Бруствер знал, что такое Альцгеймер и без рассказов врача. Нейродегенеративное заболевание, приводящее вначале к ухудшению кратковременной, а потом и долговременной памяти до тех пор, пока человек не впадает в вегетативное состояние и не умирает. Болеют им в основном пожилые люди, но очень редко заболевание поражает и молодых. И самое ужасное тут не смерть, а потеря своей личности, потеря всего, чем он гордился. Все же он не был красавцем и не был талантлив более ни в чем.
— Может быть полгода, а может и десять лет. Скорость отмирания нейронов и накопления амилоидных бляшек и нейрофибриллярных клубков в тканях мозга неизвестна просто по причине отсутствия карты развития болезни, — пожал плечами доктор.
— Понятно, а что вы можете посоветовать? — спросил Кевин, не испытывая никаких надежд.
— Скажу честно, болезнь Альцгеймера не лечится современной медициной. Мы можем лишь замедлить процесс, сделать его более комфортным, но не вылечить. Если вы когда-то хотели что-то сделать, но откладывали, то сейчас самое время. Потом вы можете не успеть, — доктор не стал давать ложных надежд. Он честно сказал молодому человеку то, как обстоят дела.
— Благодарю за честность, доктор Питерсон. Вы хотя бы не стали врать и вытягивать из меня деньги, — через день после того, как Кевин ушел, доктору в дар анонимно преподнесли десять тысяч долларов. Не сказать, чтобы гигантская сумма для невролога довольно высокого уровня, но вполне приятная и крупная. Кевин действительно решил делать то, что хочет.
Следующий год он провел в путешествиях по всему миру. Забрался на Эверест, пробежался по Великой Китайской Стене, «поддержал» Пизанскую башню, промаршировал по Красной площади, выпил пива с сардельками на Октоберфесте, посетил Японию во время цветения Сакуры, наблюдал закат на Эйфелевой башне и многое, многое другое. У него было много денег — все же военные хорошо платили за разработку Скайнета, программы кибервойны, которая должна полностью защитить все системы Министерства Обороны США. Сейчас «малыша», как между собой называли «Адаптивную Систему Искуственного Интеллекта СкайНЕТ» разработчики, доделывали другие, благо, основа была создана и требовала только доработок. Впрочем, Кевин не сдавался. Несмотря на быстро прогрессирующую болезнь, он каждый день занимался тренировками памяти, которые давались все тяжелее. Он даже смог построить знаменитые «Чертоги Разума», вот только книги внутри них было все тяжелее открывать. Впрочем, когда он приехал домой и снова прошел обследование, доктор Питерсон только и мог, что развести руками.
— Я не понимаю, как вы до сих пор помните свое имя и узнаете окружающих, не говоря уже о членораздельной речи. У вас поражено больше восьмидесяти процентов мозга, и вывод я могу сделать только один — вы как-то сумели адаптироваться к своей болезни. Но, боюсь, дальше будет только хуже.
— Это я уже и так понял. Может быть вы скажете мне что-то новое? — раздраженно спросил Питер.
— А, знаете, я скажу! Недавно к нам приходил представитель Cyberdyne System и оставил буклет для таких неизлечимо больных, как вы. В ином случае я бы не предложил вам подобный выбор, но в вашей ситуации… это единственный выход, — доктор протянул довольно тонкий и, как оно бывает в таких случаях, яркий иллюстрированный буклет.
— Криостазис? — парень скептически пролистал брошюру и бросил ее на стол. — Вы считаете меня идиотом? Мои клетки разрушатся быстрее, чем я дождусь разморозки. Тем более, как я слышал, еще не было ни одной успешной попытки хотя бы вывода из этого состояния без повреждения клеток.
