– Я в Беларуси, а моя девушка в России. И с принятием этого закона гомофобы в нашей стране тоже стали кричать о себе. Однозначно хочу уехать. Боюсь только, материальный вопрос подрежет мне крылья.
– Я еще не решила. Огромное желание уехать загромождается огромным отсутствием возможности. Жить тихо-мирно вряд ли получится.
Жить тихо-мирно не просто вряд ли получится, а скорее «вряд ли захочется». Большинство ребят хотели бы заниматься ЛГБТ-активизмом. На вопрос «Хотели бы вы в будущем бороться за права ЛГБТ?» 83% опрошенных мной подростков (314 человек из 378) ответили «да», 9% (34 человека) – «нет», 8% (30 человек) – «не знаю». Около половины из ответивших «да» – 48% (151 человек из 314) – заметили, что пока не знают, чем именно хотели бы заниматься; остальные выбрали из предложенных варианты «психологическая помощь ЛГБТ» и «просвещение», менее популярными оказались юридическая помощь и участие в публичных акциях.
У «пессимистов» обнаружились две основные причины. Во-первых, бесполезность и бессмысленность борьбы. Мол, активизм не активизм – все равно ничего не изменится. Во-вторых, большинство тех, кто выбрал для себя «жить тихо и закрыто», признаются: возможно, это и малодушно, но ими движет страх. Страх раскрытия сексуальной ориентации на работе или дома, страх физического насилия…
1. Бессмысленно и бесполезно.
– Не вижу смысла.
– Нафиг надо? Кажется, доказать что-то нереально.
– Если за столько лет Россия не признала нас, не думаю, что сейчас что-то изменится.
– Бессмысленно. Наше общество не готово, так что пока не стоит воевать. Я не хочу быть среди стада, которое пытается что-то доказать такому же стаду.
2. Страшно за себя и за близких.
– Хотелось бы бороться, но не в этой стране, не с этим народом и не с этим правительством. И так сейчас живу в постоянном страхе, что родители узнают обо мне. Хотя в будущем, конечно, не хотелось бы прятаться…
– Боюсь, что кто-то из родственников узнает.
– Честно скажу, я бы не рискнула сейчас выйти на улицы за ЛГБТ. И девушку свою бы не пустила. Дело не в том, что нас может кто-то увидеть, а потом на учебе будут проблемы. Дело в неадекватных людях, которые спокойно нападают на активистов, – и им за это ничего… Меня не очень радует возможность отделаться проломленной головой. Но я искренне восхищаюсь теми, кто не боится и борется.
– Хочется отстаивать свою точку зрения… только боюсь получить по голове кирпичом. Смотрю фото всяческих акций типа «У меня две мамы – и это нормально» и вижу, как на заднем плане мужики избивают девушек ногами и дубинками… Люди пытаются отстаивать свои права – хорошо, похвально, нужно. Но страшно. Видимо, у меня недостаточно решимости и мотивации. Пока тебя лично не коснется, ничего предпринимать не начнешь. Маловато во мне альтруизма, многовато эгоизма.
– У меня мало смелости. Я не знаю, что буду делать. Мне стыдно тихо спать за закрытой дверью, но выходить на улицу с плакатами под плевки православнутых я не готова…
Более редкие причины – «не хочу», «меня это не интересует», «боюсь, что не смогу принести пользу», «все уже сделают другие».
Что касается «борцов», они привели много разнообразных причин не молчать и не прятаться.
– С чего это некий слой общества решил, что он лучше и правильнее, чем мы?
– Я понимаю этих людей и хочу помочь им.
– Как ни крути, нам все равно не дают спокойной жизни.
– Потому что многие относятся к нам неправильно, многие не понимают.
– Россия гомофобна. Люди здесь жестоки… Но я хочу бороться! Я не хочу считаться отбросом!
– Хочу, чтобы меня не считали больной и ненормальной, а значит, надо бороться с гомофобией соотечественников.
– Считаю долгом отстаивать свои права.
– Ведь я сама – лесбиянка, это и моя жизнь.
– Если не мы, то кто?
– Если дела будут совсем плохи – я выйду вместе со всеми ЛГБТ, чтобы доказать, что я тоже человек.
