Зобнин(оглядываясь). Ну, ну… валяй! Подмести надо. Иди-ка спроси веник у сторожа.
Костя(уходя, ворчит). Веник! Не веник, а половую щётку употребляют.
Татьяна(отряхивая юбку). Уй, как я измазалась…
Зобнин(задумчиво). Вот… двадцать пять годов ему, а умишко детский. Да и все тут, ежели пристально поглядеть… н-да! Вот бы удалось мне Кичкина обойти… молебен бы… О, господи, помоги рабу твоему Мокею! Молись, Татьяна… тут и твоя судьба кружится!
Костя(вбежал и – радостно). Глядите-ка, дядя Мокей!
(В дверь, оттирая Костю и тяжко дыша, влезает Кичкин, за ним – Марья и Типунов, с кульками в руках. Зобнин, смущённо посмеиваясь, качает головой сверху вниз, Кичкин смотрит на него и громко сопит. Костя, едва сдерживая смех, делает Типунову какие-то знаки, тот схватил бороду в руку и, закрыв ею рот, подмигивает Косте. Марья, оскалив зубы, смотрит на Татьяну, Татьяна злобно отряхивает юбку.)
Кичкин(Зобнину, хрипло). Упредил?
Зобнин(хихикая). Пронюхал?
Костя(Марье). Бон жур-с![1]
Татьяна(шипит). Ты зачем с ней говоришь?
Марья. Теперь вовсе не жур, а суар![2] Что, взяли, а?
Кичкин. Эх, Мокей, Мокей…
Зобнин(вздохнув). Вот как, брат, Иван Иваныч… случилось!
Кичкин. Ну и жулик ты, а?
Зобнин. Да и ты тоже… шельма! Как это ты… догадался?
Кичкин. Не дурак я!
(В дверь смотрит, улыбаясь, начальник станции. Зобнин, укоризненно качая головой, грозит ему пальцем.)
Типунов(быстро). Вот что, купцы, – разговорцам тут не место, разговорцы – за дверь! Уж коли так сошлось…
Кичкин(грузно садится). Что уж тут…
Зобнин. Н-да… Костянтин – соображай…
Типунов. Теперь сообща надобно…
Костя. Обязательно!
(Марья вертится по комнате, смотрит в зеркало и всячески мешает Татьяне.)
Татьяна. Что вы толкаетесь?
Марья. Ах, пардон!
Кичкин. Эх, кабы не одышка у меня… я бы тебе, Мокей! (Показывает кулак.) Прохвост…
Зобнин(миролюбиво). Али руганью добьёшься чего? Я бы и сам не хуже тебя обругался… да ведь какой толк?
Костя(мрачно). Надобно, дядя, обгарнизоваться…
Типунов. Гарнизоны это называется или как… ну – следует скорее!
(Костя шепчет что-то Марье, она смеётся.)
Татьяна(Зобнину). Братец, – Константин, глядите-ка, шепчется!
Костя(возмущённо плюнул). Ф-фу! Ну и… нравы же!
Зобнин. Цыцте! (Вздохнув.) Как же, Иван Иванов?
Типунов. Очень просто! (Пишет пальцем в воздухе.) Лесопромышленная компания Зобнина и Кичкина – боле ничего!
Кичкин. Почему я сзаду? Не желаю…
(Костя, тихонько переругиваясь с Татьяной, делает ей рожи, Марья хихикает, Татьяна почти плачет.)
Зобнин. Не спорь уж! Мне всё равно – пусть на вывеске ты впереди стоишь.
Кичкин. И в купчей…
Зобнин. Ну и в купчей! На!
Кичкин. Во всех бумагах чтобы я впереди стоял!
Зобнин. Во всех! Изволь!
Типунов(воодушевлённо). Вы того не забывайте – какое это дело! Золото! Не токмо на обоих хватит – потомствам даже до седьмого колена останется! Ведь это же какая краюха? Целая местность… весь уезд! Тут ли спорить? Тут ли жадовать? Руби! Пили! Вези! Огребай деньги! Народишко изголодался, мужику цена – грош…
Зобнин(вздрагивая). Н-да… это дело… оно-о!
Кичкин(мычит). О, господи!
Типунов(Кичкину). Ну, кум, думай!
Зобнин. Иван Иванов, – решайся!
Кичкин(уныло). Что же? Я – тово…
Зобнин(горестно). Судьба нам такая – чтобы вместе!
Кичкин(уныло). Н-да… не наша воля, видно!
Типунов(весело). Давайте лапы, эхма! Господи, благослови… на счастье! Сообща… в соединении сил… задувай-давай! Такие эти… как их, Костя?.. гарнизоны двинем…
Костя. Гарнизации, если правильно говорить!
Зобнин. Значит – надо выпить, что ли?
Типунов. Теперь – обсоюзились… Ну-ка, Татьяна Антоновна, в знак будущего!
Кичкин(держит руку Зобнина и встряхивает, точно пробуя, нельзя ли оторвать). А я было тово…
Зобнин. Да и я тоже, брат…
