Дети полностью

Зобнин. А ты – давай будем верить друг другу, право! Пусть кто другой ямы нам копает… Ты – простодушней будь! Жизни тебе не больно много осталось…

Кичкин. Это – верно. Выпьем давай, что ли? Леший…

Костя(Марье). Ф-фу! Я даже вспотел!

Марья. Же сюи осси тре фатигэ… пардон![5] Я тоже устала… волнуюсь до костей!

Костя. У нас с вами, можно сказать, первые роли… (Вонзает вилку поочерёдно в гриб, сардину и селёдку.)

Зобнин. Экой ты, братец мой, варвар! Всё расковырял, разварзал! Татьяна, ты чего глядишь?

Татьяна. Не понимаю даже, зачем меня привезли!

Зобнин(угрожая). Забудь-ка! Я те дома напомню!

Кичкин. Всё перебуторено на тарелках-то! Кум, надо бы и нашу провизию выложить.

Типунов. Хватит с него!

Татьяна. Что же ваше-то лучше нашего?

Начальник станции(в двери). Сейчас даю звонок к поезду, – как у вас дела?

(Общая суета. Костя залпом пьёт три рюмки.)

Зобнин. Татьяна – бери поднос! Оправься! Губы-то подбери… Ишь, развесила, словно флаги!

Кичкин. Марья – готовься! Кум, гляди! Господи, благослови…

Начальник станции. А… позвольте! Вдруг я выговор получу за устройство этого буфета?

Зобнин. Друг – не скучай! Всё получишь, как договорено!

Начальник станции. Насорили… бумажки, солома… плевки! Эх, господа!

Костя(критически). Действительно – хламу много! Любит русский человек сделать что-нибудь неприличное.

Марья. Ах, это святая правда!

Начальник станции(кричит). Быков! Подмети классную!

Зобнин(берёт Кичкина за руку). Ну, идём, благословясь!

Татьяна(миролюбиво Марье). Очень это верно насчёт неприличия! Ехала я в губернию намедни – так господин какой-то, который надо мною поместился, носок мне на голову спустил…

Марья(подвигаясь к выходу). Скажите, какое безобразие!

Татьяна. Я говорю: «Что это вы делаете?» А он: «Ведь голову я вам не прошиб», говорит…

Марья. Бесстыдник!

Татьяна. И носок-то с дыркой был…

Марья(с гримасой). Фи, гадость…

Татьяна. С дыркой! Неженатый, видно, пассажир-то…

(Ушли. Входит Быков со щёткой, притворил дверь и осторожно подходит к столу. Улыбаясь, качает головой, потом, взяв бутылку, пьёт из горлышка – у него занялось дыхание и выкатились глаза.)

Быков. Ух… (Пьёт из другой бутылки и снова ошеломлён.) Н-ну… это на совесть!..

(Дверь из уборной приотворяется, выглядывает Евстигнейка. Быков, закрыв глаза, широко улыбается.)

Евстигнейка(хрипло). Скажу!

Быков(испугался и опрокинул рюмку с наливкой в тарелку с грибами). Ты? Это ты как же, а?

Евстигнейка. Скажу!

Быков. Кто тебе разрешил тут, а?

Евстигнейка. Поднеси, а то – скажу!

Быков(храбро). Я те поднесу! Пошёл вон!

Евстигнейка(выходя). Не гони! Всё равно – окошко разобью, а влезу! Я решился на всё! Я такой случай не могу пропустить…

Быков(смягчаясь). Ах ты… когда это ты залез, а?

Евстигнейка. Поднеси, говорю! Мне для храбрости надобно…

Быков. А если я тебя… по шее? Или жандара призову?

Евстигнейка(неуклонно). Бил ты меня, и жандар бил, это – без толку! Я своего достигну – окошко разобью! Как этот Князь войдёт, я сейчас башкой в окошко и на колени перед ним…

Быков. Ну характер у тебя, шельма! (Подаёт ему бутылку.) На, да гляди – немного лакай…

(Евстигнейка выпил, задохнулся и трёт себе грудь и горло.)

Быков(гордо). Что? Хватил? То-то! Это, брат, не для шуток сделано… Ну – теперь уходи!

Евстигнейка. Митрий – ты меня оставь тут!

Быков(его уже тронуло). Нельзя-а! Вдруг ты его испугаешь? Мне отвечать!

Евстигнейка. Не бойся, я – тихо! Я, брат, не подведу!

Быков. Ах, господи! Ну, как быть? (Решительно.) Полбутылки – ставишь?

Евстигнейка. Бутылку!

Быков. Врёшь?

Евстигнейка. Гром убей!

Быков. В воскресенье?

Евстигнейка. Как в аптеке!