На заре веков Создатель наделил первых людей силой Духа и отпустил им срок жизни в тысячу лет. Но люди надежд Творца не оправдали. Все дальше отходили они от его замысла, все более погрязая в жестокости и алчности. И наконец прогневали Создателя, и отвернулся он от людей. И прежние носители Великой Силы быстро выродились в людей плоти, потеряв память рода, а вместе с ней и силу Духа…Но единицы все-таки уцелели. Пронесли, сохранили в себе первозданную Силу. Они разбрелись по миру, живут среди нас и именно в их руках находятся судьбы мира. Мало кто знает об их существовании. А те, кто узнают, видят их по-разному. Кому-то они кажутся порождением мрака, кому-то — Детьми Ангелов.Живут они тайными общинами и у каждой из общин — свой лидер, свои законы, свои отношения к простым, коротко живущим людям. Долгие столетия тайных войн Детей Ангелов друг с другом привели к тому, что между общинами установилось хрупкое равновесие… Но сейчас, в наше время, вдруг появился некто, кто хочет сломать этот шаткий паритет и взять власть над миром в свои руки. А это неминуемо приведет к страшным бедствиям по всей Земле, поставит человеческую цивилизацию на грань гибели…И начинается Война. Невидимая миру, но страшная схватка Детей Ангелов между собой и за спасение этого мира…
Женщина медленно шла по улице, шла с отрешенным и усталым видом. Никто не обращал на нее внимания — только что отгремел шумный праздник пятидесятилетия Советской власти, народ еще не пришел в себя, и никому не было ни до кого дела. Самая обыкновенная женщина, ничем не выделяющаяся из толпы, и уж точно никто не смог бы даже предположить, что она серьезно ранена. Произошло это больше суток назад, пуля до сих пор сидела в груди, а вся медицинская ПОМОЩЬ сводилась к самостоятельной обработке ее водкой и перевязке в вагонном туалете.
Любой на месте Анны уже давно потерял бы сознание или даже умер от болевого шока. Она пока справлялась, но понимала, что без помощи долго не продержится. Обращение к врачам исключалось из-за неизбежного вмешательства милиции. А внимания к себе привлекать было нельзя.
Срочно требовалась поддержка кого-то из своих, членов ордена. Здесь, в Хабаровске, был один человек по имени Степан, она позвонила ему прямо с вокзала и сейчас направлялась на встречу с ним. Анна очень надеялась, что у него хватит опыта и сил на ее излечение. Иначе придется туго, потому что сейчас в Хабаровске миссионеров больше не было.
А ведь когда ее готовили к выполнению задания в Советской Гавани, крупнейшей базе Тихоокеанского флота, аналитик выдал цифру «девяносто пять» процентов вероятности успеха. Если бы этих процентов было меньше восьмидесяти пяти, операция или была бы отменена, или планировалась иначе. Где же вкралась ошибка? Решать это придется, конечно, не ей, не ее уровень. Ее теперешняя задача — выжить и добраться до своих, сохранив при этом секретность операции.
Сначала все шло гладко. Анна, несмотря на невиданную активность контрразведки флота, встретилась в открытом море с китайцами, провела удачные переговоры, используя при этом несложные, но действенные методики внушения. Собрала информацию о развитии конфликта (надо сказать, очень интересную). Можно было смело включать операцию в актив удач ордена.
Присутствие отступника она почувствовала на третий день по едва уловимым следам обработки сознания у некоторых офицеров базы. Потом появились и другие признаки его деятельности, но локализовать чужого, определить место его нахождения она не могла. Все это сильно встревожило не только ее, но и центр, куда она сообщила обо всем по телефону. Ей был отдан приказ немедленно возвращаться. А потом в нее стреляли…
Произошло это на вокзале в Ванино, незадолго до отхода поезда, и Анна так и не поняла, почему ей не удалось просчитать убийцу заранее. Скорее всего, решила она, сознание старшины спецназа морской пехоты, специалиста по грязным операциям, было обработано противником, иначе он не сумел бы подойти к ней так близко.
Когда пуля ударила в грудь, она не только не потеряла сознания, но даже сумела собраться и принять необходимые, хоть и запоздалые меры. Стрелок получил импульс такой силы, что пришел в себя только через час. Это Анна проделала инстинктивно, на автомате. Но убийцу страховали, и ей пришлось включить весь свой опыт и возможности. Несколько человек на перроне недоуменно закрутили головами, заметались, забегали, неожиданно потеряв ее из вида. А она, закрывшись от наблюдателей, которые видели вместо нее пустое место, проскользнула в пустой кабинет в административном крыле вокзала и занялась раной.
На перроне, где Анна появилась за десять минут до отправления поезда, ее искали уже пятеро штатских и три милиционера. Приказ они имели четкий — объект брать без церемоний, в случае сопротивления — стрелять. Был тут и их главный, морпех в чине капитана, но в форме сержанта милиции, и приказ он имел самый определенный — объект не должен остаться в живых ни при каких обстоятельствах.
Облава была организована по всем правилам, но охотники не подозревали, с кем им пришлось столкнуться. Севшая в поезд молодая, миловидная, хоть и немного бледная женщина ничем не напоминала объект их охоты. Преследователи прочесывали поезд до самого Хабаровска, причем в Комсомольске-на-Амуре их количество удвоилось. Но беглянка, будто в воду канула. Ни одна из пассажирок даже отдаленно не напоминала ту женщину, которая была изображена на выданных им фотографиях.
Анна сидела на автобусной остановке, посматривая на часы. До встречи со Степаном оставалось шесть минут. Ей было совсем плохо. Сознание туманилось, хотелось прилечь на твердую скамейку и никогда больше не вставать. Анна понимала, что, если Степан промедлит еще хотя бы десять минут, она потеряет сознание. Тут все и произошло…
