Напряжение боя начало сказываться. Чейни уставала, а многоножка — нет. Ее острые как бритва челюсти царапали тело, вырывая клочья шерсти и плоти и оставляя на пятнистой собачьей шкуре влажные кровавые следы. Сова видела, что движения Чейни замедляются. Ее атаки становятся менее яростными и поддерживались более упрямством, чем физической силой. Но Сова знала, что Чейни никогда не отступит. Она умрет первой.
Чейни подкосило враз. Собака все еще держалась на ногах, преодолевая слабость, когда ужасные челюсти твари крепко схватили ее и сомкнулись. Рыча и кусаясь, Чейни бешено дернулась. Скользкая от собственной крови, она извернулась и вырвалась — но это отчаянное усилие отбросило собаку через всю комнату, где она и свалилась у стены бесформенной кучей. Ее бока тяжело вздымались, жадно хватая воздух, ноги скребли по бетонному полу в поисках опоры, в напрасных попытках пересилить боль. Кровь струилась из ран, нанесенных челюстями страшного насекомого, и собака тихо скулила от ужасной боли.
Многоножка устремилась к ней, широко раззявив обе пасти.
Сова резко обернулась к Воробышку:
— Бери Белку и бегите отсюда. Уходите как можно дальше. Надо найти и предупредить Ястреба.
Сова понимала, что тем самым она произносит свой смертный приговор — но в то же время сознавала, что Воробышек не сможет ее защитить. Воробышку повезет, если ей удастся убежать вместе с Белкой, и это лучшее, на что они могли надеяться.
— Воробышек!: — прошипела она, когда оклика не последовало.
Но Воробышек глядела прямо вперед, на многоножку, ее ладони крепко сжимали рукоять оружия, а губы плотно сжались. Сова внезапно поняла, что хочет сделать девочка. «Нет!» — попыталась крикнуть женщина, но слова застряли в горле.
Воробышек выступила вперед, заслонила Сову от надвигающейся опасности и прицелилась.
К тому времени как Воробышку исполнилось пять лет, она твердо знала, что, когда вырастет, станет такой, как ее мать. Это была не просто надежда, которую питает каждый ребенок, — это была непоколебимая уверенность. Она станет такой, как мать, как только достигнет совершеннолетия. Практически Воробышек уже была миниатюрной копией матери — с таким же худощавым телом, большими руками, копной соломенных волос, легкой улыбкой и живыми, ярко блестящими глазами, которые запросто могли пригвоздить противника к стене, когда их обладательница сердилась. Она даже ходила так же, как ее мать, — медленной кошачьей походкой, демонстрировавшей уверенность в себе, энергию и готовность к действию.
Ей нравилось думать о себе, как о дочери, которая однажды встанет на путь матери. В конце концов, ее мать была легендой. Мать — яростный боец и умный вожак. Мать — настоящий воин. Скорее вырасти, чтобы быть такой, как она, — вот единственное, чего желала маленькая девочка.
Но мать никогда не говорила с ней ни о чем подобном. Ее мать, казалось, не имела на ее счет никаких ожиданий — а если и имела, то хранила при себе. Мать никогда не говорила, что выбранная ею дорога — та, по которой ее дочь непременно должна следовать. Она лишь напоминала дочери, что та должна что-то представлять собой как личность и искать свой путь в этом мире. То, что может дать ей мать, — это необходимые навыки и воспитание, которые помогут ей выжить. А потом сердце само подскажет Воробышку, куда идти.
Воробышек не была уверена, понимает ли она все правильно. Она лишь твердо знала, что обожает мать. Кто ее отец, девочка не знала — он умер до того, как она родилась, и никто никогда не говорил о нем. Мать была ключевой фигурой в ее жизни. Воробышек вспоминала о своем отце, но редко и с мимолетным интересом. Она все время думала о матери.
Мать всегда держала свое слово. Она обучала Воробышка приемам борьбы — нападению и защите. Она тренировала девочку до изнеможения, но Воробышек никогда не жаловалась. Она старалась и вскоре в совершенстве усвоила уроки матери.
Ее посвящение завершилось. Девочка знала, что еще недостаточно большая, чтобы эффективно использовать полученные знания, — но когда она вырастет, то будет готова ко всему. Она тренировалась каждый день вместе с матерью и занималась сама, когда мать отсутствовала. Она стремилась быть лучшей, чтобы мать гордилась ею.
Они жили высоко в горах, в укрепленном лагере, который ее мать основала еще до рождения Воробышка. Отсюда под руководством матери совершались набеги на лагеря рабов и на выродков, наводивших ужас на всю округу. Большинство окрестных деревень были маленькими и плохо защищенными — легкая добыча для разбойников и злодеев. Большие безопасные компаунды существовали в городах, за много миль от того места, где они жили. Мать не доверяла безопасности убежищ. Она верила в свободу и независимость, она надеялась на скорость и быстроту.
