Рав — авторитет непререкаемый, еврей пошёл и купил себе козу. Через три месяца бедный еврей прибегает к Раву и кричит: «Ребе, пожалуйста, разреши мне вывести козу из дома! Вонь, шум, стук копыт!»
Ребе ему говорит: «Конечно, сын мой, выводи».
На следующий день еврей прибегает к Раву и целует ему руки:
— Спасибо нашему Богу! Спасибо тебе, Ребе! У нас столько места — и для детей, и для тёщи!
Я горько усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что Стив нарочно выставил такую конскую цену, чтобы я, наконец, начал шевелиться?
— Не знаю, — спокойно ответил Алекс. — Но точно знаю одно: мужик должен уметь зарабатывать.
— Легко тебе говорить, — буркнул я, уязвленный. — А сам-то ты как зарабатываешь?
— Перевожу книги, — просто ответил он.
— А если вдруг не хватает? Что тогда?
— Буду переводить быстрее. Возьму более жирные заказы, перейду на технический перевод. Да много чего — хоть вагоны разгружать, хоть на рынке торговать.
— Правильно. А жить когда? — спросил я.
— А кто тебе сказал, что я всю жизнь так работать собираюсь? — он посмотрел на меня, как на школьника. — Ты же спросил: «что будешь делать, если не хватает?» Я ответил. Не хватает на что-то конкретное — значит, ищешь способ. Всё.
— Да не об этом я! Я про то, что денег всегда не хватает. На саму жизнь. Постоянно. Вот, например, квартира в Москве — двушка — стоит двести штук баксов. Молодая пара хочет её купить. Объясни, на какой овощь она вообще может это сделать?
Алекс пожал плечами:
— Ты же сам экономист. Спрос, предложение, редкость товара. Москва — не для всех. Твоя семья хочет жить там — пусть зарабатывает. Не хочет — живите в Ростове. Или в Твери. Или в глуши. Это же выбор. И вообще, ты мне надоел. Давай я тебе кое-что объясню, на примере.
Он повернулся ко мне, уже всерьёз.
— Ты бросил родителей, женился, и уехал покорять Москву. Вопрос: чего тебе в Ростове не хватало, что есть в Москве?
Я почесал затылок.
— Ну… я считал, что там меня оценят по достоинству. Что я смогу заработать больше.
— Зачем?
— Ты издеваешься? Чтобы жить нормально! Машины, квартиры, отдых за границей, красивые женщины.
Алекс вздохнул.
— Это ты сам придумал или тебе интернет подсказал? Ты же разбираешься в психологии.Что в Ростове не было?
Объясняю у соседа трава зеленее баба краше и вообще вот у них там все лучше.
Что ты видишь а видишь ты витрину а за ней страхи проблемы, усталость и недостаток денег.
У нас, у удов, своя цель — отвоевать Эрот. И пока она есть, мы не сравниваем себя друг с другом. Но я тебя уверяю, как только цель будет достигнута — начнём. У кого дом больше, у кого конь быстрее, у кого жена сочнее. На Ароге это уже началось. Они там потихоньку влетают в потребление. Ноэто просто разогрев. Прелюдия. Потому что человек — он всегда сравнивает. И всегда хочет больше.
Он замолчал на секунду, а потом уже тише добавил:
— Но, знаешь, мы жили без всего этого пятьсот лет. И, может быть… не так уж оно и нужно.
— Хорошо, — сказал я, прерывая его монолог, — а как, по-твоему, должен жить человек?
Он посмотрел куда-то в сторону. Голос у него стал глухим:
— Я хочу, чтобы ко мне вернулась моя погибшая жена. Чтобы родила мне детей. Чтобы был дом, который я построил сам. Виноградник. Чтобы дети были похожи на меня. Чтобы я знал, что, когда умру — меня похоронят на родине. Хочу писать книги. Хочу быть человеком. Это — ценности. Деньги тут ни при чём.
— Ну да, каждый хочет того, чего у него нет, — пробормотал я, сам не веря в то, что сказал.
— Ладно, — отрезал Алекс, — дай мне поработать. Завтра заказ сдавать.
Он повернулся к компьютеру. А я уставился в экран своего и только сейчас понял: за два месяца рядом с Элькой я даже не думал о деньгах.
Семь месяцев до настоящего похода, четыре — до открытия портала.
Всё когда-то заканчивается. Закончился и арест. Я снова стал пропадать у Эльки. Настроение было лёгкое, тёплое, как майский ветер. Если бы она не исчезла, чмокнув меня в нос и что-то на ходу бросив про дела, всё было бы вообще почти безупречно.
Я брёл по посёлку, лениво разглядывая окна, и вдруг заметил, что спортзалы пусты, улицы подозрительно тихие. Вроде не утро, не вечер, народ есть, но всё равно будто вымерли. Пожал плечами и зашел в общежитие. Там, в комнате, посреди вороха тряпья, сидел Алекс и собирал в рюкзак вещи.
— Побег отменяется? — усмехнулся я, заходя. — Почти, — хмыкнул он. — Вчера пришёл приказ — собираемся в поход. Вот делаю ревизию.
Я опустился на кровать и попытался в голове сложить дату. — Какой ещё поход? До портала четыре месяца. Или я что-то пропустил?
— Не тот поход. Учебный. Лесной, — ответил Алекс, не отрываясь от упаковки спальника.
Я скривился. — Учебный… мать их. Как будто нам мало беготни по лагерю. Теперь ещё и лесные романтики.
Алекс пожал плечами. Типа привыкай.
Я перевалился ближе к нему, махнул рукой: — Ладно. Когда выходим?
— Ночью.
— Как — ночью?! У меня даже носков запасных нет, не говоря уже о спальнике и прочем. Хоть бы намекнули. Или тут всё по-взрослому: захотел выжить — сам догадайся?
Алекс, не отрываясь от дела, хмыкнул: