– А хотя бы и здесь! Это лучше, чем унижаться перед крысами, бояться и дрожать от страха, следить за своими словами и опасаться посмотреть как-то не так на полицейского! Здесь они могут быть самими собой!
– Я вижу, кем они хотят быть, – оглядев пьяную толпу, сказала Ушка, – это не жизнь, это деградация и отупение. То, что вы якобы спрятались от крыс, не избавило вас от страха перед ними. Вы прячетесь, значит, вы боитесь.
Умник фыркнул, явно намереваясь сказать что-то оскорбительное, но сдержался и предпочёл прекратить неприятный разговор.
– Давай не будем развивать эту тему, – примирительным тоном сказал он и протянул лапу, – я раздражаюсь, оправдываюсь, но всё равно останусь при своём мнении и уж тем более не буду тебя переубеждать. Хорошо?
– Мы вроде не ссорились, чтобы мириться, – сказала зайчиха, пожимая тощую, покрытую шрамами лапу хорька, – но, так и быть, я не буду больше возвращаться к этой теме.
– И что вы намерены делать дальше? – деловито осведомился Умник.
– Нам надо уходить отсюда, – ответила Ушка.
– Куда?
– Не знаю.
– Ушка! – воскликнул Красноклык.
– Что?
– Зачем отсюда уходить? Здесь классно! – громко сказал лис, явно хотевший остаться.
Ушка удивлённо взглянула на Красноклыка. Она всегда знала, что лис немного импульсивен и склонен к необдуманным и быстрым решениям, но чтобы он хотел остаться в этом мрачном, сыром, вонючем и отвратительном месте?
– Ты действительно хочешь остаться здесь и сидеть под землёй? – спросила она.
– Здесь весело, – ответил лис.
– А ты не боишься, что тебе это веселье вскоре надоест?
Лис задумался, посмотрел на толпу зверей, многие из которых уже опьянели настолько, что не могли даже сидеть.
– Не знаю, – неуверенно ответил он.
– Тогда подумай ещё раз, – холодно сказала зайчиха, боясь выдать волнение.
Она-то уйдёт отсюда, это Ушка решила твёрдо, но желание Красноклыка остаться её сильно взволновало. Зайчиха не хотела терять друга, не хотела, чтобы он сам потерял себя. В то, что будет именно так, Ушка ни на секунду не сомневалась – достаточно было посмотреть на отупевшие и пропитые морды любителей дерьмового алкоголя, чтобы убедиться в том, что и Красноклык через какое-то время будет выглядеть точно так же.
– Он подумает, – сказал хорёк, – он обязательно подумает.
Хорёк, несмотря на то, что тоже употреблял алкоголь, не выглядел пьяницей, и это настораживало.
– А мне здесь не нравится, – подала голос Острозубка.
– О, наша маленькая крысоубийца! А я почти и забыл про тебя! А что тебе здесь не нравится?
Мышка вздохнула и робко ответила:
– Здесь очень темно и воняет.
– Зато здесь безопасно и нет крыс.
Ушка сжала кулаки и, грозно посмотрев на Умника, спросила:
– Ты опять начинаешь?
Хорёк вскинул лапы вверх и быстро пробормотал:
– Прости-прости! Это у меня привычка! Оставаться или нет, зависит от вас, а мы никого не держим насильно. Я помог вам спрятаться, а дальше вы вольны идти, куда хотите. Переночуйте и идите.
– А ещё среди вас нет детей, – тихо сказала Острозубка.
А ведь действительно! Ушка оглядела пьяных зверей: среди них были и самцы, и самки, и даже такие, чей пол было невозможно определить, но не было ни одного ребёнка. Странно, что она раньше этого не заметила.
– А почему у вас нет детей? – спросила Ушка.
– Здесь не рождаются дети, – хмуро ответил хорёк.
– Ни одного за столько лет?
– Ни одного. Здесь плодятся только черви и тараканы.
– Этого не может быть.
– Однако это так, – сказал Умник, – ну что, показать вам ваше место для ночёвки?
Зайчиха кивнула и грустно ответила:
– Да.
Умник повёл их к сложенным у стены пещеры доскам, совсем рядом с входом в пещеру с крысами.
– Вот, можете располагаться здесь, – сказал хорёк, – вас никто не потревожит.
Он ушёл, а Ушка, наклонившись к Острозубке, тихо прошептала:
– У них нет детей, нет будущего. Они никогда не восстанут против крыс, и до конца жизни будут сидеть в этой грязной пещере, пить самогон из дерьма, жрать похлёбку из червей и петь песни.
Из-за того, что в пещеру не проникал солнечный свет, было непонятно, наступила уже снаружи ночь или нет, но через пару часов все звери, напившись, уснули. Они громко храпели, испускали газы, стонали, а кто-то даже плакал. Ребята развели в миске белковый порошок, поели каши, попили чистой воды, покурили и легли на жёсткие доски.
– Я подумал, – тихо прошептал Красноклык.
– О чём? – спросила Ушка.
Лис придвинулся ближе.
– Я не хочу здесь оставаться.
– Правильно, – сказала зайчиха, – иначе вскоре ты стал бы похож на этих, упивался бы этим пойлом и жрал бы эту мерзкую похлёбку.
– Не напоминай мне о ней, – скривился Красноклык, – меня сейчас стошнит от одной мысли о ней. Слушай, а что ты думаешь об этом Умнике?
– Он подозрительный, – ответила Ушка, – вроде он и с ними, но не выглядит таким пропитым. И уж очень он хотел, чтобы мы остались здесь. Мне кажется, что этот хорёк не так прост.
– Мне он тоже не понравился, – прошептала Острозубка, – сначала вроде ничего, а потом, когда он этих крыс показал, я подумала, что это слишком жестоко. А про крысёнка и жаб так вообще жутко.
