— Разумеется, дело в их вожде. Этот Агд — не просто военный лидер, а ещё что-то вроде жреца. Кстати, это имя переводится на общий язык как «слуга». Очевидно, слуга бога, которому эти дикари поклоняются. Потому они никогда не берут пленных: этот самый бог велит им убивать всех неверных.
— Но почему никому из пленных не предлагают принять новую веру? Думаю, любой торговец пошёл бы на это, чтобы сохранить товар и жизнь.
— Потому, что её нельзя принять, — ответил Разза. — Она даётся по праву рождения, как дар. Чтобы исповедовать веру пустынников, нужно родиться в шатре и быть вскормленным молоком верблюдицы. Да простит меня повелитель, но эти люди верят в то, что скоро будут править миром.
— В одном они правы, — сказал Мануил, глядя, как пальма машет ему длинными листьями. — Мир — такая штука, которой кто-то обязан править, иначе начинается резня. Этот Агд — проблема, которая становится всё серьёзнее. Ещё год назад он был обычным разбойником, а теперь номарх Нисибиса теряет по три сотни солдат в месяц. Теперь людей для охраны караванных путей не хватает, достаёт сил лишь огрызаться. Это крайне неприятно.
— Барс сам выбирает, где охотиться, — сказал Разза, пряча усмешку. — Если барса загнать в клетку, никто не станет его бояться. Над ним будут смеяться.
— Есть сложность, — сказал Мануил, пристально глядя в блестящие вороньи глаза. — Барсы не живут в пустынях, вдали от караванных троп и оазисов. Я мог бы поднять всю армию, сорок тысяч воинов. Думаю, через несколько недель у меня останется тысяч пять: остальные лягут в песок от кровавого поноса и отравленных стрел. Знаешь, как говорят в Нисибисе, когда что-то потеряно безвозвратно — ищи змею в пустыне…
Разза едва заметно кивнул, не переставая блестеть глазами, словно умение моргать было ему неведомо.
— Змею в пустыне должны искать те, кто там рождён. Номарха я заменю, но мне понадобятся наёмники, Разза. Из местных. Неделю назад я просил у накаррейской общины полмиллиона мер золота на новых солдат. Каков их ответ?
— Они просили напомнить… — Разза откашлялся в маленький сморщенный кулачок. — Повелитель должен общине уже восемь миллионов мер.
— И что? — Взгляд Мануила был безмятежен. — Община сомневается в моей платёжеспособности?
— Они согласны дать денег, — мягко ответил Разза. — При одном условии…
— Вот как… Они уже ставят условия своему королю… Что это за условие?
— Община просит повелителя разрешить в Городе строительство башни Смотрящих за горизонт. Чтобы люди моего народа могли отправлять необходимые ритуалы там, где живут. Пока же, чтобы похоронить мёртвых, нам приходится переправляться через пролив, на родину предков. Думаю, повелитель согласится — это не очень удобно.
— Ты прекрасно знаешь, что та мерзость, что стерегут ваши башни, никогда не пересечёт пролив. Ты прекрасно знаешь, что это — плевок в лицо Валидату. Но ты всё равно пообещал общине своё содействие. Ведь это же в интересах всего королевства, разумеется. В моих же интересах — как же иначе?
— Повелитель смотрит прямо в мою душу. Позволит ли он проявить проницательность и своему верному слуге?
— Изволь, — ответил Мануил, не глядя на собеседника.
— Если условия общины неприемлемы, почему бы повелителю не поднять налог с Торговой Гильдии? Полмиллиона мер — настолько смешная сумма для Кормчего, что он, без сомнения, будет счастлив, угодить своему королю.
— А почему бы общине не выделить своему повелителю полмиллиона мер безо всяких условий? Может, тогда ползущие по Городу слухи, порочащие твой народ, прекратились бы?
Янга подняла морду, недоуменно посмотрела на хозяина и отрывисто гавкнула. Похоже, пальцы, рассеянно перебирающие шерсть, сжались сильнее, чем обычно и причинили ей боль.
— Нет. — На покрытом морщинами лице Раззы не дрогнула ни одна жилка. — Слухи ходят только по дорожкам, которые кто-то вымостил золотом. А Мануил, Белый Барс, никогда ни за что не платил. Он просто брал то, что считал своим.
— Это просто красивые слова, — дёрнул щекой Мануил. — Но за эти слухи я не платил, тут ты прав.
— Кто-то распускает их за спиной моего короля. Скоро остановить это можно будет, только применив силу. Но захочет ли повелитель сделать это, чтобы защитить накаррейцев? Дикарей, которые не подчиняются никаким законам?
— Вы такие же мои подданные, как и остальные.
— Так что мне ответить общине?
— Что мне нужно переговорить с Валидатом, — хмурясь, ответил король. — Постараюсь уговорить его, хотя это будет нелегко. Он ненавидит ваши обычаи. При этом напоминает торговца, чьё место на базаре занял какой-то чужак. Лично мне нет никакого дела до того, кто кому поклоняется. Лишь бы служители Гаала не резали адептов Яма — ведь и те, и другие платят мне налоги.
— У повелителя всё ко мне? — осведомился Разза.
— Есть ещё одно дело, — сказал король, поправляя сползающий на пол плащ. — Гева… Твоя племянница, и моя вторая, а теперь — единственная жена…
