— Лонго отрубил им головы, одному за другим. Слуги не просили о пощаде, хотя обычно почти все просят… пока не дадут отвара. Потом он взял их за ноги и протащил вдоль стен. Видишь чёрные полосы? Это кровь, которая хлестала из их обрубков. Вот благодаря чему мы ещё живы. Эта мерзость не выносит свежей крови человека, посвящённой в жертву богам.
Пустынник молчал.
— Даже простой счёт на пальцах показывает: если резать по пять человек за день, люди в замке кончатся очень быстро. Так как ты собираешься умереть?
Константин отпустил ремни. Капитан перестал гримасничать, с лица сошли следы злобы, и оно стало безмятежным. Некоторое время они просто стояли рядом и молчали. Константин смотрел на чёрную полоску запекшейся крови, пустынник — на такую же узкую полоску неба, ещё свободного от тумана.
Потом Эреглэ ударил кулаком в толстую кожу нагрудника, коротко поклонился и побежал к выходу.
— Зря, повелитель, — вздохнул суффет. — Всё-таки одиннадцать человек…
— Пусть идут, — ответил Константин. — Иначе завтра во дворе окажемся мы. Лонго, стащи какой-нибудь гобелен и завесь эту дыру — дует.
За дверями послышался топот поднимающихся по лестнице ног. Великий дука вопросительно посмотрел на короля, но тот снова отвернулся. Дверь скрипнула, из неё выбежали слуги с блюдами, корзинами и кувшинами. Суффет, тяжело выдохнув, сел прямо на пол, обхватив голову.
За слугами, колыхаясь и постанывая, вполз Хаддат, чьи выпученные глаза от увиденного разгрома расширились ещё больше.
— Я… Я… успел, мой повелитель? — спросил он, заикаясь.
— Чего? — переспросил Константин.
— У меня всё готово. Всё как сказал повелитель… Список припасов, дрова, провизия… Песок… Песок, мой король. Он всё ещё сыпется? Я успел?
— А, часы, — понял, наконец, Константин. — Я не знаю. Хочешь — спустись вниз, и посмотри сам.
Этим утром весь мир был одного цвета — серого.
Закутавшись в толстый, пропахший собакой, плащ, правитель третьей части населённых людьми земель сидел на балконе дворца и, не моргая, смотрел вдаль. Там, в лиге от дворца, пенился прибой, над которым с печальными криками метались чайки — души утонувших моряков. Ночью был шторм, поэтому воздух пах солью, водорослями и гниющей рыбой. Иногда поднимался ветер, но он дул с моря, и становилось ещё хуже.
Можно было приказать зажечь ароматические палочки, лечь в постель и закрыть глаза. Но тогда бы снова явился другой запах — горящего человеческого жира, тяжёлый, смрадный. И Мануил снова увидел бы, как пламя облизывает лицо его жены. Как оно, плавясь, стекает вниз, на разгоревшиеся брёвна помоста.
Интересно — подумал король, поглаживая бархатистый бок персика, лежавшего на блюде в компании отборных, налитых соком, собратьев. Интересно, как долго человек может не спать?
Лоскуты ткани, завязанные на ветвях деревьев в знак скорби, были серого цвета, как и положено. Но отсюда, с балкона, они казались более светлыми, почти белыми. Цвет смерти, цвет безвременья, цвет разбавленного водой молока, цвет преисподней, Шеол, куда попадут все, каждый в своё время. Чтобы вечно скитаться в плотном тумане, без памяти и надежды.
А вот дым от зажжённых когенами костров, прижавшийся к вытоптанной земле — тот гораздо темнее. Он почти чёрный: это значит, что дух сожжённой жены никогда не найдёт дорогу обратно, чтобы стать беспамятной злобной тенью в ночи. Это значит, что все ритуалы проведены правильно и похороны, отнявшие столько сил, завершены. Осталось лишь раздать столпившимся у ворот беднякам остатки поминальной трапезы и привести в порядок сад. Убрать столы, лавки, засеять землю новой травой, посадить деревья, взамен сломанных и обгоревших. И жить дальше… Зачем? Для чего?
— Я проводил с ней слишком мало времени, Разза. Когда-то, выдумав оправдание своему невниманию, я пообещал завоевать для неё весь мир. Увы, она умерла раньше. Я посвятил своему обещанию всю жизнь — что ж, видно, она прошла зря. Нельзя завоевать весь мир. Наверное, это не под силу даже богам. Как только я умру, моё королевство разлетится на куски.
Разза, стоявший в тени, выслушал своего короля с обычным для себя выражением усталости на морщинистом лице.
— Однако я перебил тебя, Тайный Советник. Продолжай.
— Мы контролируем ситуацию в провинциях, мой король. Да, определённое брожение имеет место, особенно в Утике. Но ваше королевство, повелитель, простоит ещё тысячу лет.
— Брожение в Утике… Они никак не могут забыть своего прошлого… Впрочем, люди Запада всё время бывают чем-то недовольны. Не стоит зажимать их, пусть сусло бродит себе помалу. Главное, чтобы не полезло через край.
