"Загляни туда, не бойся. Всё, что ты увидишь, просто часть одной бесконечной истории. Их история сейчас закончится, а твоя начнётся".
Задержав дыхание, Вьяла нагнулся над дырой. Спина покрылась липким холодным потом. Из-за того, что огонь на головне подрагивал от ветра, вокруг метались тени, и сначала мальчик не разобрал, что видит. Потом, проморгавшись, понял, и разозлился на себя: в дыре не оказалось ничего страшного.
"Спрятался под отцовским столом: думал, что не найдут. Но они и не стали никого искать, потому, что пришли не грабить, а убивать. Накинули засов и зажгли Большой Дом с четырёх углов. Не узнаёшь его?"
Под крышкой стола сидело маленькое обугленное тело, местами обгоревшее до костей, местами покрыто лохмотьями обугленной плоти. Нижняя часть тела была завалена мусором и обугленными досками. Поэтому у другого, еще более маленького скелета, прижавшегося к чёрной грудной клетке сидящего, была видна лишь маленькая ручка и часть черепа.
— Нет, конечно. А кто эти бедолаги?
"Можешь опять мне не поверить, но тот, что побольше — это ты. Понимаю, к этой мысли надо привыкнуть".
Ослабевшие пальцы выпустили горящую головню, и она, ударившись о землю, отскочила и больно укусила за голую лодыжку.
"Нет, я не хочу класть тебя в эту могилу рядом с ними. Поверь, у меня другие планы на твой счёт, Элато. Откуда ты только берёшь такие страхи?"
— Как ты назвал меня?
"Элато, сын гуча Саал-Зава. Привыкай к этому имени: оно теперь твоё".
— Но зачем… Я не понимаю.
Отбросив заступ, мальчик начал нервно растирать лицо испачканными ладонями, не замечая, что на нём остаются чёрные полосы.
"Не задавай глупых вопросов. Просто засунь в дыру руку и нащупай на своей шее серебряный медальон. И не кривись ты так! Я уж было подумал, что всю брезгливость ты оставил в лисьей норе!"
Проклиная всё на свете, Вьяла долго вслепую шарил по шершавым костям, пока его пальцы не сомкнулись на чём-то холодном. С омерзением вытерев руку о подол, он подобрал головню, на самом конце которой ещё теплилось синее пламя. Что это ещё за треугольная пластина — тяжёлая на вес, покрытая какими-то узорами, но закопчённая так, что ничего не разберёшь?
"Дитя, сидящее на троне. Очень древний символ. А копоть мы счистим, благородные металлы не темнеют".
— А что это вообще такое?
"Амулет на счастье. Ты получил его из рук самого Раззы."
— Что-то этот амулет не принёс ему счастья… — Вьяла покосился на темнеющий провал. — Зачем он мне? Зачем мне чужое имя? Ты обещал, что мы ещё встретимся с Раззой, но я не собирался разговаривать с ним. Теперь, когда я умею убивать, мне достаточно будет всего нескольких мгновений.
"Убить спящего крестьянина и Тайного Советника короля — две разные вещи. Ты хочешь отомстить, или нет?"
— Да, — выкрикнул в темноту Вьяла. — Да!
"Тогда с этого момента тебя зовут Элато. И ты будешь делать то, что я скажу. Убить Раззу мало — нужно также убить всё, что он любит. Поступить с ним так, как он поступил с твоей семьёй. А для этого нужно подобраться очень близко. Не бойся: я всегда буду рядом".
Мальчик опустил глаза на ладонь, погладил странный амулет грязным пальцем. Было заметно, что в его душе идёт напряжённая борьба.
— Отец говорил, что нельзя пользоваться вещами мертвеца.
"Теперь он сам мертвец. Не вздумай это выкинуть, сын гуча. Не то завтра я заставлю тебя ползать здесь на коленях, пока не отыщешь".
Испачканная сажей ладонь сжалась, пряча украшение.
— Значит, завтра я еду в Город?
"О, боги, которых не существует", — рассмеялся голос. — "Нет, конечно! С утра ты едешь в Ватаскаласку. Точнее, идёшь — потому, что упустил кобылу".
— Зачем в Ватаскаласку? — растерянно спросил Вьяла.
"К бондарю, про которого ты, должно быть, уже забыл. Будешь ходить у него в учениках, года два, или три. До тех пор, пока старый Разза не забудет, как выглядела мордашка того, кто сейчас лежит под столом".
— Ну, а что я ему потом скажу, Раззе? — По лицу мальчика было видно, что он полностью сбит с толка. — Если он спросит: где это я пропадал все эти годы?
"Скажешь ему правду".
— Какую правду?
"Что делал бочки".
— С Рисовых шахт… — Писец сделал паузу, выжидательно глядя на наместника. Тот лениво дёрнул бровью:
— Что пишут?
— Пишут о том, что последняя партия рабов оказалась заражена кровавым поносом и вся погибла. Стоило больших трудов не допустить распространения заразы среди остальных.
— Подожди… — Наместник нахмурился, припоминая. — Прошлой луной я выделил Авигдору двести мер именно на этих самых рабов. Управляющий шахтой проел мне всю плешь.
— Истинно, господин, — писец обозначил почтительный поклон. — На это золото Авигдор приобрёл сотню рабов и направил их в Рисовые шахты. Так написано в его отчётах. По прибытию выяснилось, что все они заражены.
— От кровавого поноса не умирают мгновенно. Человек, знающий толк в рабах, вполне мог отличить заражённых от здоровых. Все признаки болезни к этому времени уже налицо.
— Ну… — Писец пожал плечами. — Авигдор, получается, не сумел, господин. Думаю, так он и станет оправдываться.
