— И я, — бодро откликнулся Разза. — Только когда будешь собирать хворост, далеко не отходи: птички в любой момент могут вылететь. Хотя, думаю, мы увидим их и отсюда: коновязь вон за той скалой, возле кладбища. Эй, Риго, сколько всадников ты сможешь уложить, пока они доскачут до перекрёстка?
— Двоих, Старший, — подумав, ответил арбалетчик. — Одного возьму на ста шагах. Можно и дальше, но не хочу рисковать. Перетяну тетиву и в упор возьму второго — должен успеть. Вот третьего уже не успею, да простит меня Старший.
— Выходит, нам остаётся двое, — усмехнулся старик. — Не такая уж непосильная задача. Одного из них непременно нужно взять живым. Если в башне сидят те, кто нам нужен, клянусь, я принесу в жертву этому Гаалу сто быков!
— Почему Гаалу? Вы же не верите в него?
— Да хоть Рогатому! — отмахнулся Разза. — Лишь бы только мои догадки оказались правдой…
Подошедший Деван вывалил из подвёрнутого под руку плаща охапку хвороста и снова отправился гулять вдоль обочины. Аске отстегнул от пояса сумку, в которой дожидался своего часа кусок солонины, завёрнутый в подсохшие листья. Но надеждам на завтрак не суждено было сбыться.
— Кто-то выходит из ворот, — вполголоса сказал Риго, и арбалет в его руках слегка дрогнул, будто от нетерпения. — Спускается по лестнице. Оглядывается, смотрит вверх. Слишком маленький для взрослого человека.
— Мальчишка, — подтвердил обернувшийся Деван.
Маленькая, почти прозрачная фигурка, закутанная в совсем уж непотребное тряпьё, спустилась со ступеней и безвольно застыла, словно идти дальше не было сил. В окне снова мелькнул чёрный силуэт, ветер донёс обрывок резкого окрика. Ребёнок, вздрогнув, как от удара хлыстом, дёрнулся и побрёл вперёд, вжав голову в тощие плечи.
— Старший?
— Пусть подойдёт ближе, — ответил Разза одними губами.
Когда паренёк миновал тень от остатков навеса, Аске заметил странный свёрток в его ручонках. Тащил он его явно не по своей воле. Казалось, если бы не нацеленные в спину стрелы, мальчик тут же выбросил бы свою поклажу и задал стрекача. Куда угодно, хоть вниз головой в пропасть.
— Эй, глазастый, — обратился Аске к Риго. — Это что у него такое в руках?
— Не пойму, — отозвался тот, поглаживая уютно устроившийся в жёлобе болт. — Что-то круглое в рогожу завёрнуто. Сейчас, подойдёт ближе…
Но маленький оборванец не стал подходить ближе, а замер на полпути, словно под его грязными босыми ногами была проведена невидимая для остальных черта. Судя по его придавленной позе, двигаться дальше он не собирался. А собирался стоять, до тех пор, пока ветер не занесёт его песком с головой.
— Сколько от него до башни? — спросил Аске.
— Шагов сто пятьдесят, — неторопливо ответил Риго. — Похоже, мальчишке запретили идти дальше.
— Арбалеты?
— Как бы даже не луки… Из арбалета трудновато стрелять прицельно на ста пятидесяти шагах. А вот лучник, если искусный, вполне может…
— Довольно, — бесцеремонно оборвал его Разза. — Приманка это, или нет, мы не можем ждать, целую вечность! Оставить всё лишнее здесь — и вперёд!
Приказ есть приказ, подумал Аске, застёгивая сумку с солониной и отбрасывая её на обочину. Переглянувшись, Деван и Риго сложили рядом свою поклажу, накрыли её плащами, навалили на края камней — и получился серый, раздувшийся от ветра, холмик. Пару секунд накаррейцы постояли над ним, опустив головы — словно перед свежей могилой.
Первым встряхнулся Деван: обнажил оба кинжала и покрутил руками, разминая хрустящие плечи. Риго в два больших глотка осушил флягу, отбросил её в траву, и, вытерев повисшие на усах капли, сказал:
— Мы готовы, Старший.
— Тогда пошли, — скомандовал Разза. — Деван первый, Риго замыкает. Говорить буду я. Сигнал к атаке — слово "жалость". Как только услышите — бегом со всех ног под навес. Какая-никакая, а всё же защита от стрел.
Сто пятьдесят шагов. Сто сорок девять. Сто сорок восемь. Если вдуматься, это же меньше двух минут, даже таким, черепашьим шагом. Две минуты, и накопленное напряжение сорвётся, как срывается с пальцев тугая тетива. Превратится в ярость схватки и жажду чужой крови. Всё лучше, чем до боли в глазах высматривать врага среди зарослей.
— Риго, сможешь со ста пятидесяти попасть в то окно?
— Трудновато, — уклончиво ответил арбалетчик, оценив расстояние. — Но попробовать можно.
— Главное — не убить лучника, а сбить ему прицел. Если пройдёт чуть выше, или ниже, тоже ничего.
— Да понял я, понял. Только вряд ли он там один, этот лучник. — Риго сплюнул через плечо. — Я прикрою вас, но и вы уж тогда бегите так, словно демоны щекочут вам пятки.
Сто. Девяносто девять. Девяносто восемь.
Маленькая фигурка немного подросла в размерах и приобрела вполне конкретные очертания: тоненькое тельце, закутанное в развевающиеся по ветру лохмотья, голые сбитые колени, закатившиеся к небу чёрные глазёнки. И странный свёрток в дрожащих руках — нет сил держать, но нельзя бросить.
