Преодолев две трети подъёма, Аске остановился. Отвечая на вопросительный взгляд Риго, махнул ему — действуй. Арбалетчик кивнул и, прилепившись спиной к перилам, ушёл за поворот короткими приставными шажками. Сжав зубы, Аске молился всем известным ему богам, чтобы затаившийся за поворотом не услышал лёгкого пения ступеней.
— Чисто! — звонко прокричали сверху. Судя по интонации, солдат был весьма обрадован, что прогулка по лестнице закончилась именно так, ничем. — А вот и кожаная маска… Вот только вряд ли получится с ним поговорить. Да простит меня Старший — я попал в него совершенно случайно…
Человек в уродливой кожаной маске действительно существовал, не соврал слуга-оборванец. Только он, увы, был мёртв: похоже, стал первой же жертвой этого боя. Болт, прилетевший со ста пятидесяти шагов, вошёл в живот, отбросил на пол. Но не убил сразу: дал отползти к стене, прислониться к ней, тихо истечь кровью и содержимым кишечника.
— Бедновато они живут, эти Смотрящие, — заявил Риго, окидывая взглядом обстановку в жилище старика, и в самом деле, убогую. Куча несвежей соломы вместо ложа, хлипкий столик с глиняной миской, несколько покосившихся полок. И небольшой сундук со сбитой крышкой — похоже, искали что-то.
— Бедновато, — согласился Аске, отпихнув выпавший из-за пояса мертвеца нож подальше. На всякий случай.
— Тут и взять-то нечего, — с явным сожалением сказал солдат. — Ради чего тогда это всё? А, Старший?
— Ты не поймёшь… — Разза навис над сидящим, полоснул лезвием по лямкам, завязанным на затылке, брезгливо ткнул сталью в лицо мертвеца. Но маска, а точнее просто кусок плохо выделанной кожи с прорезями для глаз, держалась, как приклеенная. — Эй, помоги, не поддаётся…
Преодолев тошноту, Аске намотал кожаный лоскут на пальцы и дёрнул. Раздался лёгкий треск и маска оторвалась. Нет, она не присохла на крови — просто умирающий вцепился в неё зубами, оставив мокрый полукруглый отпечаток.
— Кто ты? — спросил Разза у мертвеца. Тот, ясное дело, промолчал. Обычное для накаррейца лицо без особых примет, тронутое бледноватой синевой. В толпе увидишь, отвернёшься и тут же забудешь. — Почему я о тебе не слышал?
— Старший… — негромко позвал Риго. Что-то в его голосе заставило оторвать взгляд от бледного незнакомца и повернуться. — Глядите: лошади…
Окно было то самое, второе справа, увитое плющом. Именно из него отдавал приказы перепуганному мальчишке человек с кожаным лицом. А ещё из него была видна коновязь, скрытая от любопытных глаз невысокой грудой камней. Сразу за ней начиналось кладбище. Сперва Аске и не понял, что это за огромные чёрные пятна развалились между невысоких каменных пирамидок. А потом понял, но не поверил глазам.
— Гаал, — произнёс Разза, потрясённый до глубины души. — Торбы, говоришь, повесили, чтоб не выдали ржанием? Острый нож решает эту проблему куда быстрее. Похоже, эти люди и не собирались отсюда уходить.
— Козье семя, — выругался помрачневший Риго. — Ладно, старик, но лошадей-то за что?
— Сейчас у них и спросим, — ответил ему Аске. — Остался всего один этаж, выше идти некуда.
— Да, — согласился Риго, с трудом оторвавшись от окна. Похоже, его рана вовсе не была ерундой и царапиной. — Знаешь, командир, вчера я видел сон: будто лежу в траве, а по мне змеи ползают. Нехороший сон. Хотел было рассказать толкователю, да где в этой дыре найдёшь хорошего толкователя?
— А сам как думаешь — к чему этот сон?
— Не знаю. Такие сны, они либо к смерти, либо к деньгам. Лучше бы к деньгам, конечно.
— Да уж, — усмехнулся Аске. — Лучше бы.
— Послушайте меня! — Разза кричал вверх, уцепившись за перила. — Ваш главарь мёртв! Отступать некуда! Бросайте оружие!
— А не пошёл бы ты… — Негромкий голос с третьего этажа был приглушён перекрытиями, но всё равно отчётливо различим, особенно в конце фразы.
— Я иду первый, — предупредил побагровевший Риго. — Сейчас я тебе твои слова в зад засуну, ублюдок!
— Моё имя Учлирбеги! — Поднявшись ещё на пару ступеней, Разза осторожно заглянул за поворот. — Вы ждали меня, и я пришёл! Так что, будем разговаривать?
— Будем, — донеслось сверху. — Мы и в самом деле ждали тебя, прозванный Старшим, но не для разговоров. Впрочем, ты всё равно уже мертвец. Отчего бы и не поговорить напоследок?
— Сколько вас там? — прокричал Аске.
— Я один. Поднимайтесь, стрелять не буду.
Третий этаж был завален хламом: разбитой мебелью, старой упряжью. Из дыр, зиявших в сгнившей кровле, выглядывало синее небо. В комнате было два человека. Один сидел в окне, беззаботно болтая ногами над бездной, другой лежал поодаль, накрытый грязной рогожей. Был этот другой каким-то коротким, будто обрубок: должно быть, труп принадлежал безголовому старику. Из-под него натекла лужа, впитавшаяся в дерево и ставшая большим чёрным пятном.
— Опустите ваше оружие, — сказал человек в окне. — Оно вам не поможет: слишком поздно. Всё уже случилось, только ты ещё об этом не знаешь, Учлирбеги по прозвищу Старший.
