— Это? — Солдат махнул рукой. — Да ерунда. Мясо пробито, а кость цела. Ну, что — одного я взял точно, а во второго вроде попал, но не уверен. Да ещё эти трое. Значит внутри осталось всего трое, или четверо. Раз плюнуть. Идём, что ли?
За закрытыми воротами тяжело ударило в пол. Отдача дошла до ступеней и пощекотала ступни. Потом это тяжёлое застонало, заскрипело, зашаталось. Похоже, оставшиеся внутри спешили пододвинуть к воротам что-то огромное.
— Идём, — согласился Разза. — Ждать нельзя. Аске, ты первый.
— Нет… — Риго возразил Старшему, наверное, первый раз в жизни: горячка боя ещё туманила его голову. — Я пойду.
— Ты ранен, — сказал Аске, взявшись за кованое кольцо, которое служило дверной ручкой. — Прикроешь меня.
— Это ерунда, — повторил упрямый солдат. — Я пойду. У меня всё равно последний болт остался.
— Пусти его, — поморщился Разза. — Давай, открывай!
Дверь, как и все старые двери, простоявшие долгие годы на дожде и ветру, открывалась туго, скрипела. Помня о лучниках, Аске не спешил, и правильно. Как только фигура Риго показалась в проёме, раздались два хлопка и тяжёлый удар. Первая стрела расщепила гнилые доски и высунула наконечник наружу, пробив дверь насквозь. Вторая просвистела мимо и легла на дорогу.
— Ух, — сказал Риго, сумевший отскочить лишь чудом. — Я только краем глаза глянул… Баррикада там. Надо сейчас брать, не то до ночи будем сидеть.
— Как брать-то? — спросил Аске, не скрывая злости.
— Есть мысль, — успокоил арбалетчик. — Только, извиняюсь, придётся в крови руки попачкать.
— Да хоть в дерьме, — устало сказал Разза. — Кажется, я понял твой замысел. Которого из них?
— Которого дотащите, — ответил Риго, широким жестом обведя лежащие на ступенях трупы. — Мне всё равно.
Лежавший сверху показался немного полегче. Взяли его, хотя текло с трупа нещадно, да и запах шёл тяжёлый. Похоже, при жизни покойник не отличался чистоплотностью.
— Ну? — поинтересовался Аске, придерживая труп под плечо. Голова с открытыми глазами откинулась назад и безвольно болталась, как бычий хвост. Сбоку, подсев под тело, пыхтел Разза, однако учитывая разницу в росте, основной вес ложился на спину и руки молодого накаррейца.
— Дверь открывайте, — прошипел Риго, морщась от боли. Неведомо как, но ему удалось натянуть тетиву, упираясь в стремя арбалета пробитой ногой. — Этого — туда, а сами — в сторону.
На этот раз лучники ударили точнее и раньше. Труп тряхнуло и вырвало из уставших рук. Он упал ничком, ломая застрявшие в груди стрелы. Освободившись от груза, Аске поймал кольцо и рванул дверь. Карауливший этот момент Риго вынырнул из-за угла, прищурился и выпустил болт — как показалось, наудачу. За дверью загремело, но в проём уже прыгнул Разза с мечом наперевес, и Аске ничего не оставалось, кроме как ворваться в башню следом.
Невидимые лучники оказались людьми из плоти и крови. Один из них лежал, откинутый выстрелом на груду покрытых пылью амфор и царапал вырастающее из грудины оперение болта. Второй, бросив и лук и колчан, перепрыгнув наспех сложенную баррикаду, улепётывал вверх по витой лестнице. Разъярённый Риго запустил ему вслед уже бесполезным арбалетом, но не добросил: тот с треском врезался в прогнившие перила.
— Вот же ублюдок! — в сердцах сказал арбалетчик.
Отбитый в бою первый этаж представлял собой круглое мрачное помещение локтей в тридцать от стены до стены. Судя по ржавым подставкам под факелы, по остаткам белёной штукатурки, эта башня знавала и лучшие времена. Но сейчас это место больше напоминало старый чулан.
И везде — на стенах, на пыльных полах, красовались эти проклятые тройки в круге. Рисунков было не меньше дюжины — больших, поменьше, выжженных раскалённым железом, и просто нарисованных пальцем в толстом слое пыли.
— Мерзость, — с чувством сказал Разза, растерев нарисованные тройки подошвами. — Из какого угла преисподней вы, твари, выбрались? Тысячи лун не было никакого намёка на ваше существование, а теперь, в самый ненужный момент… Эй, бросайте оружие и спускайтесь вниз, если хотите жить!
Наверху под чьими-то ногами заскрипели полы, и из-под рассохшихся досок беззвучно посыпался песок, прямо на задранное вверх лицо Старшего.
— Хорошо, — сказал тот, доставая из глаз песчинки. — Хотите умереть — пожалуйста! Вперёд!
Узкая витая лестница, по которой сбежал лучник, оборачивалась вокруг себя и уходила вправо. Подняться по ней можно было только друг за другом — и идущий впереди рисковал больше всех.
— Риго, ты — первый, — скомандовал Аске, пряча взгляд.
— Ага, — ответил тот, улыбаясь широко и безмятежно. — Правильно. Куда я вам с такой ногой. Обуза только.
Ступеньки под ногами кряхтели и завывали. Через некоторые пришлось перешагивать: сгнили, стали тонкими, как ледок над горным озером. Интересно, как этот слепой тут ходит? Или он никогда не спускается на нижний этаж?
