Он пробормотал что-то невнятное и задергался. В этот момент сердце его билось в учащенном ритме. Постаревшая Лукреция с блестящими глазами посмотрела на него равнодушно и отправилась по своим делам. Красные таблетки, с истинно змеиным хладнокровием предложенные ею доверчивому Маркову, были ЛСД – производным лизергиновой кислоты, популярным как у западных хиппи, так и у спецслужб по обе стороны океана. Популярным благодаря способности вызывать поразительно реальные галлюцинации, способности изменять восприятие времени и пространства.
Прибывшие командированные симпатии у доктора Бадмаева не вызывали. Один из них был лет тридцати, невысокий, лысый; другой, уже явно разменявший пятый десяток, своей внешностью очень напоминал актера Олялина. Он обладал богатой шевелюрой и был излишне подвижен. Одежда мужчин свидетельствовала об их достаточно хорошем благосостоянии, в ней присутствовала некоторая аристократическая небрежность. Кабинет доктора с их приходом наполнился ароматом дорогого импортного парфюма.
– В общем, Джамсарран Баттаевич, ваше профессиональное любопытство...– начал лысый.
Бадмаев попытался жестом остановить говорившего:
– Не надо отказываться. Так вот, оно естественно и понятно. И должно быть удовлетворено. Но...
– Только по окончании нашей программы,– подхватил «Олялин».– Видите ли, доктор, мы с Игорем Андреичем синтезировали некое новое вещество. Необходим процесс его «обкатки» перед запуском в промышленное производство. Вопрос: где лучше всего это сделать? Ответ – в Ленинграде, в вашей больнице.
– Павел, давай покороче, у человека и без нас хлопот достаточно.
– Ну, если короче... Уважаемый Джамсарран Баттаевич, наше изобретение должно облегчать частые стрессовые состояния жителя современного мегаполиса. Не давать возможности условного «скапливания» негативных психологических и поведенческих реакций. А поскольку ни оленеводы, ни шахтеры, ни советские колхозники не имеют соответствующей среды обитания, высокого образовательного уровня и устойчивой, генетически располагающей к умственной работе наследственности, мы остановили свой выбор на пяти помещениях вашей больницы. Я удовлетворил профессиональное любопытство коллеги?
– Более чем, Павел...
– Без отчества, можно по фамилии. Я – Сикорский, а Игорек – Латышев.
В дверь бадмаевского кабинета постучали.
– А вот, кстати, и ваши помощницы! Входите! – Главврач встал и, приобняв за плечи вошедших Ниночку и Дарью Власьевну, представил их.– Надеюсь, вы все будете довольны совместной работой. Мне очень будет не хватать этих сестер в палатах, но... Ничего не поделаешь – государственная необходимость.
Ниночка тихо ойкнула.
Телефон в квартире Марковых не отвечал вторую неделю. Визит в «Аленушку» оказался бессмысленным, поскольку там никто ничего про Кирилла не знал. И еще было обидно оттого, что школьный товарищ Кирилла Акентьев и его бывшая подружка Кисс недвусмысленно заявили смущенному Вадиму, что, дескать, отряд не заметил потери бойца, а замена прекрасно справляется с работой.
Верный институтский друг Сагиров загремел на сборы аж под Алма-Ату, что делало невозможным даже телефонное общение с ним. Хотя ежедневные звонки от Джейн тоже не приносили облегчения. Сосед Кирилла по съемной квартире беспокоился о пропаже кореша и высказал ряд столь жутких и нелепых предположений, подкрепив их парой жизненных примеров, что бедный Иволгин всерьез подумал отложить свадьбу и отправиться в поход по моргам.
Домовой рассеянно передвигался по кухне, открывая и закрывая дверцы шкафов. Он никак не мог сосредоточиться на предмете поиска, и Наташа, с улыбкой наблюдавшая за ним, облегчила задачу:
– Дим, тебе нужна соль.
– А... Да. Спасибо большое. Я, знаешь ли...– Он смущенно подкрутил свои юные усики.
– Знаю, милый, знаю, что с тобой,– пропела Наталья и грациозно поднялась. Сняв тапочку, она ловко захватила большим пальцем ноги деревянную солонку, стоявшую на подоконнике. Изящный пируэт, и солонка оказалась перед носом Вадима.
– Наташа,– забеспокоился жених,– а тебе не опасно это делать?
– Опасно, Дима, мне твои пересоленные борщи есть. Так что, пожалуй, солить еду в этом доме придется мне. Отвали от камбуза!
Удрученный Домовой поплелся в коридор. Скользкий виниловый удав телефонного удлинителя дождался своей жертвы. Задетый Вадимом, он предательски обвился вокруг задника его шлепанца, натянулся и обрушил Иволгина на пол.
– Димочка, горе ты мое луковое,– невеста прижимала голову жертвы к крепкой девичьей груди.– Ну не майся ты так! Съезди на дачу, может быть, Кирилл там. Хочешь, я попрошу Курбатова, он на машине отвезет, и я с тобой съезжу? – Она говорила почти шепотом, дыша прямо в смешное розовое Вадимово ухо.
