Губы Вадима растянулись в улыбке. Он ощутил гулкие удары сердца и замер, обратившись в слух, не видя любимого Натальиного лица. Сконфуженный падением, он даже не желал встречаться с ней взглядом. Но ситуация требовала, и Вадим понимал это на уровне инстинкта, немедленного превращения поражения в победу. Самым простым и доступным способом. Таким древним и таким желанным. Участившееся дыхание любимой только утвердило его в правильности принятого решения.
– Только, Дим...
– Я буду очень аккуратен...
Виктория имела место. Мама-Иволгина загремела ключами ровно через десять секунд после того, как будущие молодожены поднялись с метлахской плитки коридора.
– Ребята, по-моему, пахнет газом...
– Борщ!
Как и все молодые ленинградцы, Иволгин недолго раздумывал, прежде чем ответить на вопрос Джейн, где бы они смогли встретиться.
– Выбирайте, что вам удобнее: Елисеевская кофейня, это у Дома радио, или «Сайгон»?
– В «Сайгоне» слишком много людей, а кофейня... Это там, где молодой Бродский сочинял стихи? Давайте, Вадим, просто прогуляемся...
– Решено...
Место выбрала англичанка. Она же предложила маршрут прогулки – от площади Мира до проспекта Майорова, а затем заглянуть в знаменитую чебуречную, чуть не доходя до Фонтанки.
Не успели Вадим и Джейн обменяться приветствиями, как между ними вклинился какой-то мужичок в кепочке, надвинутой на глаза, с хорошо заметным спиртным духом.
– Хороша девчонка! Познакомь, а?
Откуда что взялось у вечно робкого Домового!
– А ну давай, иди своей дорогой...
Мужичок тут же исчез.
– Какой...– Джейн пыталась подобрать слово, очаровательно сморщив носик.
– Плюгавый.
– Точно! Пойдем,– девушка взяла его под руку.
Наверное, впервые в жизни Вадим Иволгин чувствовал себя взрослым, смелым и серьезным человеком.
Домовой обстоятельно изложил Джейн результаты поездки на дачу Марковых. Он не стал передавать и комментировать свои впечатления от разговора с отцом Кирилла, хоть изначально и готовился поделиться ими с Джейн, рассказать ей о собственных переживаниях. Вместо этого ограничился констатацией:
– У Кирилла проблемы со здоровьем, Джейн.
– Это очень опасно? Скажи мне всю правду.
– Нет-нет. Ничего ужасного вроде рака там нет. И вообще, ничего подобного нет. Просто он очень сильно переутомился. Учеба, работа в «Аленушке» с ее децибелами, спиртным, прокуренным воздухом...
– Вадим, по-моему, ты говоришь ерунду!
Иволгин тяжело вздохнул.
– Я говорю то, что услышал от его отца. И нравится мне услышанное или не нравится, верить мне словам человека, которого я уважаю, или не верить – все это из области эмоций. Повлиять на ситуацию или хотя бы что-то предпринять я смогу лишь после того...– глаза Джейн, полные надежды, ловили каждое движение пухлых губ,– как увижу Кирилла и поговорю с ним.
– Это возможно? Да? Я пойду с тобой,– девушка схватила Домового за руку.– Ты возьмешь меня?
– Джейн, я ничего не могу обещать. Мне...
Дим-Вадим замялся, вспомнив, с какой искренней убедительностью он рассказывал Маркову-старшему о предстоящей свадьбе, призывал Наталью подтвердить его слова, доказывал необходимость присутствия Кирилла в роли свидетеля и в качестве самого весомого аргумента приводил тот факт, что англичанка Джейн Болтон, свидетельница со стороны невесты и подруга Маркова-младшего, уже пошила торжественный наряд у самой модной студенческой портнихи.
Иволгин вспомнил брезгливую гримасу собеседника, когда речь зашла об иностранке. И только теперь, здесь, перед зеркальными дверями входа в чебуречную, до него дошла возможная истинная причина исчезновения Кирилла.
Вадим остановился.
– Джейн, очень трудно что-то обещать. Ему назначили курс, который требует полнейшего исключения привычной среды и контактов. Это как-то связано с невралгической природой заболевания. Полнейшая изоляция не менее чем на шестьдесят суток. И только потом врачи примут решение – продолжать курс или нет. Все, чего я смог добиться,– выпросил у Алексея Петровича обещание устроить встречу с лечащим врачом Кирилла и дать мне шанс убедить его в...– Вадим, не закончив мысль, махнул рукой.– В общем, я даже не знаю, где именно он находится. Извини за испорченную прогулку, но мне пора,– неуклюже переступая толстыми ногами, Иволгин двинулся в сторону Техноложки.
Он уже почти дошел до моста через Фонтанку, когда услышал голос Джейн:
– Вадим! Вадим, подожди!
Она подбежала к нему, запыхавшаяся, с еще различимыми дорожками от слез на лице.
– Вот. Наш куратор каждый уик-энд ездит в Хельсинки, и по моей просьбе она привезла...– Девушка застенчиво протянула большой белый пакет.
– Что это? – Домовой не был виртуозом по части перехода из одного эмоционального состояния в другое.
– Бери, это для Натальи. Настоящий флердоранж и венчальный покров. У вас такого не достанешь.
– А венчальный – это какой?
– Как у мадонн на картинах итальянских художников. Все. Пока, Дим-Вадим, я позвоню,– чмокнув смущенного Иволгина в щеку, Джейн поспешила по своим делам.
Переодевшись в белый халат, Латышев сосредоточенно изучал бумаги, лежавшие на столе.
