Сам же писатель словно побаивается своей растущей известности. Родом из небольшой, живописно расположенной деревушки неподалеку от Братиславы, он так и не привык к городскому шуму. Окончив учительский институт в Модре, отправился преподавать в деревенскую школу: «Там, по крайней мере, видишь времена года!» Как только речь заходит о писательских планах, он начинает подшучивать над своими литературными занятиями: «Какой из меня прозаик? Ведь книжечки у меня все тоненькие — ни одного порядочного романа!» Винцент Шикула и в самом деле не совсем обычный автор. И кто привык ожидать от литературы захватывающих дух приключений, кто не склонен к размышлению о прочитанном, тому, пожалуй, могут не понравиться «Каникулы с дядюшкой Рафаэлем». Шикула и в этой детской книжке остается верен себе: о самом главном говорит как бы мимоходом, без нудного разжевывания. Впрочем, за забавной историей о Винцо, которого пригласили играть в деревенском оркестре на самой большой басовой трубе — геликоне, тоже можно почувствовать многое. И то, как переменился под бременем ответственности сам Винцо и как по-новому, с уважением стали относиться к нему родители, как вообще в жизнь симпатичного, но не слишком-то прилежного мальчишки незаметно, вместе с нотной азбукой и репетициями вошли чувство долга, сознание необходимости людям, приятная гордость человека, делающего полезное и доброе дело для других.
Конечно же, прямо об этих важных серьезных вещах Шикула и словом не обмолвился. Потому-то, наверное, его книжки так легко и приятно читать и взрослым и детям.
Гру́шковец — самая обыкновенная деревня, как все. По обе стороны улицы — домики, и перед каждым растет груша.
В этом особенность нашей деревни. В других-то перед домами вы найдете ну хоть орехи, сливы, яблони или черешни. И некоторые деревни так и называются — по деревьям.
Так, к примеру, у нас есть Верхние и Нижние Орешаны, потом Яблонец, который раньше назывался Гальмешем.
А что такое Гальмеш? Никто не знает, и я тоже. А яблоко-то всякий знает. А тому, кто яблоко знает, и груша не в диковинку.
Там, где плодовым деревьям не повезло, и деревни по-другому прозваны: Вербова, Ясенева, Дубовец, Дубово, Грабушица или Сосновка.
У нас болтают, будто первые тачки появились в Сосновке.
Нашим предкам тачки служили для перевозки тяжестей. На тачке, скажем, можно переправить к соседу мешок картошки или зерна. А если первые тачки в Сосновке появились, так и деревню назвать следовало бы в честь такого человека, который тачку придумал. Может, звали его Мацак, Полякович или Лабуда. И деревня должна была бы называться Мацаковка, Поляковичева или Лабудова, Мацаковцы, Поляковичевцы или Лабудовцы.
Есть еще и другие деревни: Играм, Чатай, Багонь, Цафер, Гоцног, Штефановка, Каплна, Часта, Выпыталец.
Откуда взялись такие названия, можно голову ломать хоть до самых святок. Не лучше ли взять велосипед и поехать по деревням, подмечать в них всякие особенности и спрашивать у людей: «Эй, послушайте! Почему Багонь называется Багонь?» Только поосторожней спрашивайте: ведь кое-где на вас и обидеться могут. В Чатае, например, не выговаривают «р»: вместо «гурьба» говорят «гульба», вместо «вихорь» — «вихол». В Штефановой каждый второй мальчишка — Штефан. Частане в гости часто ходят, в Играме музыку любят, хорошо поют. Измеринцы вечно что-то меряют. Жители Выпытальца все страх как любопытны. Встретят кого-нибудь и давай выпытывать да расспрашивать о чем попало:
— Вы откуда?
— Из Грушковца.
— Из Грушковца?
— Да.
— Из какого? Из какого это Грушковца? Ха-ха-ха!
— Как — из какого? Двадцать, что ли, Грушковцев-то?
— Хе-хе-хе!
— Чему вы смеетесь?
— Чему? Хе-хе-хе-хе! Так, значит, из Грушковца? Хи-хи-хи-хи-хи! Это ведь у вас колокол?
— Какой колокол?
— Ну, тот самый!
— А нам как будто колоколов хватит: три их у нас. В будни звонит один, в воскресенье — все три.
— Ну тот, из-за которого вас рваными-драными дразнят.
— И такой колокол есть. Ну так что? Хоть сто колоколов звони, а наш-то всегда распознать можно!
— Распознать? Хи-хи-хи-хи!
Вот видите. Выпыталицкие-то еще и насмешники вдобавок. Ни за что ни про что высмеют. К счастью, в Грушковце никто еще из-за колокола не обижался.
Так оно и есть.
Не обыкновенный наш колокол-то! Обыкновенный где угодно найдется, а такого, как наш, хоть весь свет пройди, ни за что не встретить. Издалека, за несколько километров, вдруг вы слышите знакомый голос: рванн-дранн… дранн-рванн…
Раз уж вспомнился мне колокол, нужно сказать и о грушковецком духовом оркестре. Его знают не меньше колокола, и грушковцы по праву им гордятся. Я ведь и собирался начать как раз с нашего духового оркестра, да в то время у нас полдень отбивали, вот я и заговорил о колоколе, чтобы ненароком не забыть о нем.
В деревнях-то духовые оркестры постепенно на нет сходят. Молодым музыкантам по душе больше джаз, а у стариков — ни одного зуба во рту. А как на трубе беззубый сыграет? Где там!..
