В голове Ганки стучит кровь. Девочка дрожит, как в лихорадке, от страха и ужаса, от тоски по родному дому.
Ах, домой, к маме, домой! Убежать от побоев Риго. Скрыться так, чтобы не поймал! Вернуться к матери!
И Ганка бежит что есть мочи. За гумнами, через лужок, по широким полям. Она бежит, подгоняемая страхом и тоской, еле переводя дух. Через несколько минут она на дороге к Чалару. Ганка бежит без оглядки.
Только бы подальше, подальше…
Она знает, что хозяин за ней погонится, если вовремя заметит ее бегство. А если он ее поймает, передаст властям? Надо быть осторожней. Не то нападут на ее след.
А хозяин вскоре и вправду приходит в ярость. Он бранится на чем свет стоит, сыплет проклятиями, ищет Ганку в хлеву. Ищет ее во дворе, на чердаке. Тут он соображает, что скотница скрылась со страху. Но за это время Ганка успела пробежать несколько километров. Теперь она не бежит, а идет быстрым шагом. Мелькают хутора, деревни. Ганка хорошо представляет себе географическую карту учителя. Она уже заранее знает название деревни, к которой подходит, как называется поселок, который за ней будет. В школе Ганка выучила наизусть подробную дорогу до Лученца. Ведь Ганка так стосковалась, так мечтала о возвращении домой!
Между тем Риго все еще продолжал поиски беглянки. Он переворачивает все хозяйственные постройки. Он даже не ругается, не проклинает, а только тихим голосом зовет: «Ганка, девочка, где ты? Откликнись…» Он уже опасается, что со страху Ганка сделала что-нибудь над собой. Что, если она прыгнула в разлившуюся речку? Кто будет отвечать? Риго понимает, что в ответе будет только он. Девочка не находится, и ему становится все страшнее. И сообщил бы он куда надо о происшествии, да боится. А что, если его арестуют? Нет, лучше пока никуда не ходить. Может, Ганка еще найдется. Просто ушла куда-то и к вечеру вернется. Сообщить куда следует можно и завтра… послезавтра…
А трудная дорога совсем измотала Ганку. И голодна она. Прошло уже два, а то и три часа, и только сейчас она соображает, что натворила. И тогда Ганка думает о своей участи. Хоть и завязаны у нее в уголке фартука несколько крон, которые давал ей учитель, если она приносила ему утром молоко от Риго, но ведь этого мало для такой дальней дороги! Что же делать? Ганка пересчитала свои кроны. Двенадцать! А ведь только билет от Лученца до Татранской Ломницы стоит семьдесят шесть крон. А что Ганка будет есть, пока доберется до дома?.. Никакого выхода!
В ближайшей деревушке Ганка покупает хлеба на крону. Она настолько проголодалась, что не может больше выдержать. За деревней девочка садится в канаве на траву и подкрепляется. Какой хлеб вкусный! И ломоть порядочный. Вполне хватит на раз. Покончив с хлебом и немного отдохнув, Ганка снова пускается в путь. Она упорно шагает, не замечая, что уже вечереет.
Солнце покраснело на западе. На землю ложатся длинные тени. Цветы закрывают свои венчики. Птицы покидают поднебесье. Пахари ведут последние борозды. Жилища оживают. Весенний вечер…
«Скоро ночь! Где я переночую? — спрашивает себя Ганка, стоя посреди пыльной дороги. — Не пойду я к людям. Не верю я им. Кто меня приютит?»
Ах, Ганка, Ганка, какая же ты невнимательная! Не видишь, что ли, вон там в поле копну потемневшей прошлогодней соломы? Смотри, как она тебя манит! Точно вслух предлагает: «Иди сюда, Ганка, какую постель я тебе приготовила! Выспишься, словно в пуховых перинах!»
Солома и вправду мягкая, за целый день нагрелась под солнцем. Не беда, если и припахивает она плесенью. Ганка ложится в солому, как в постель. Вытягивает усталое тело. Ужасно Ганка устала и засыпает мгновенно, со счастливой улыбкой на губах. Ганке, конечно, снится мама и родной дом…
«Эй, Ганка, вставай, пора и снова в путь! За время, что ты спишь, земля повернулась ко мне другим своим полушарием. Уже утро. Вставай и иди, а я буду тебе светить и согревать тебя в дороге!..»
Это утреннее солнышко щекочет Ганку своими лучами и будит ее. Ганка встает и снова пускается в путь. Снова трудная дорога от деревни до деревни, все ближе Лученец. То тут, то там спрашивает беглянка у пахаря, правильно ли она идет, и снова в путь. Она подкрепляется хлебом, пожертвовав на него еще крону, потом пьет воду из журчащего ручейка. Вот если бы еще ноги не так болели! Ганка идет босиком и поранила их на каменистой дороге. Не всякий ведь отважится несколько десятков километров пройти пешком. Сколько тут надо воли и настойчивости!
— Дяденька, не подвезете ли вы меня немножко? — среди дня просит Ганка какого-то возчика, когда от усталости уже еле плетется.
— Куда же ты идешь?
— В Лученец, дяденька, я совсем истомилась…
— Ну, садись. Я тоже в Лученец. Через часок там будем.
В Лученце на станции Ганка изучает расписание поездов, вывешенное на стене. Пользоваться расписанием она научилась тоже в школе. И потому ей сейчас нетрудно узнать, когда отходит ближайший поезд на Зволен и Врутки, когда будет пересадка во Врутках на попрадский поезд. Посадка в двадцать два часа, во Врутки поезд приходит в два часа тридцать минут ночи…
