— О чем же тебе сегодня рассказать? — спросила бабушка. Ей показалось, что внучка в это утро выглядит хуже, чем обычно.
— О дедушке!
О деде бабушка любила рассказывать больше всего.
Наверное, в этих рассказах она еще раз переживала годы своей молодости.
— Ну, так слушай!
Девочка блаженно улыбнулась и сложила руки за головой.
— Была жатва. Мы работали у старого Яблонского. Отрабатывали жилье за тот год.
Наступил вечер. Я носила коровам воду, а дед выгребал навоз из хлева.
Старый Яблонский вывел из хлева могучего быка. То ли бык хотел пить, то ли у Яблонского сил не хватило, но животное вырвалось от него и бросилось на меня. Бык рванулся вперед, поддел меня рогами и свалил наземь.
От страха я потеряла сознание и очнулась только в комнате, когда пришел доктор. Он осмотрел меня, перевязал и велел лежать. Всю осень я пролежала у матери!
В тот же вечер дедушка мне рассказал, как все случилось. Он подскочил к быку, схватил его за цепь, висевшую из ноздрей, и отвел в хлев. Привязав быка, он сказал Яблонскому:
«Дайте лошадей, надо поехать за доктором».
«Лошадей я не дам!» — отрезал Яблонский.
Дед схватил вилы для навоза и закричал:
«Дадите или нет?»
Яблонский испугался, что дед его заколет, и дал лошадей. Но затаил на нас злобу. И когда доктор уехал, сказал, что не хочет нас больше видеть в своем доме, чтобы мы убирались вон из его комнаты.
Но мы-то знали, почему он нас выгнал. Ему нужна была женщина, которая бы работала, а не лежала в постели. И вот в ту ночь мы решили, что дедушка поедет в Америку, а я, когда поправлюсь дома у матери, снова пойду в услужение. Мы накопим денег и построим себе собственный домишко. И не будем зависеть от неумолимого Яблонского.
Все, что до сих пор бабушка рассказывала о деде, девочка могла себе очень живо представить.
Но что делал дед в Америке?
Девочке уже случалось слышать об Америке.
Говорили, будто там есть город, в котором живет столько людей, сколько здесь во всех городах, вместе взятых. И эти люди говорят совсем на другом языке.
Как же с ними дед объяснялся?
Девочка никак не могла этого понять и попросила бабушку рассказать ей, как жилось деду в Америке.
— Ох, дитя мое, — покачала бабушка головой, — нелегко ему было.
С собой он взял все деньги, какие мы сберегли, еще и занять пришлось. Из нашего села уходили двое: он и еще один, который ехал уже второй раз.
Они проехали поездом через три страны, прежде чем добрались до моря.
Про поезд рассказывать вроде бы нечего. Местность как местность: где больше гор, а где снова равнины.
Но когда поднялись на корабль…
Хотя дед был смелым и бесстрашным, но и ему стало не по себе, когда корабль отчалил от пристани и вышел в открытое море.
Две недели они не видели ничего, одну только воду!
И бурю на море испытали. Волны швыряли корабль, как ореховую скорлупку, если пустить ее вниз по ручью.
Но через три дня море успокоилось, и они уже потом благополучно доплыли до Америки.
Хорошо, что второй уже был там однажды. Он отвел деда к землякам.
Все они добывали уголь в шахте.
На эту работу нанялся и дед.
В американской шахте работать было очень трудно. Углекопам приходилось целый день лежа бить киркой по угольному пласту. Сколько тележек угля они добывали, за столько им и платили.
Но дед был веселый человек, поэтому он привык и к такой работе.
Он всегда думал только о том, как вернется домой, как построит собственный дом.
Оттуда богач Яблонский его уже не выгонит!
И когда он об этом думал, ему веселее работалось.
Лишь по воскресеньям ему бывало грустно.
Земляки обычно покупали бочонок пива и попивали целый день. Но деду это не нравилось. Он предпочел купить велосипед и каждое воскресенье ездил на нем в другой город. Но ничего ему в этих чужих городах не нравилось. И он лишь еще больше тосковал о своем родном селе.
А потом еще усерднее рубил уголь, только бы скорее возвратиться домой.
— А вы что тогда делали, бабушка? — прервала ее девочка.
— Я ведь тебе уже рассказывала, что пошла служить, — объяснила бабушка внучке. — Как только поправилась, стала работать с утра до вечера, чтобы тоже что-нибудь накопить на домик.
Только ночью, когда светила луна, я выходила на порог и приговаривала:
«Эй, месяц, месяц, ты светишь и моему мужу в Америке, передай ему там привет!»
И мне становилось немного радостнее, когда я думала, что, может, и дедушка посмотрит ночью на луну и вспомнит меня.
— А дедушка писал вам письма из Америки?
Девочка очень жалела деда и бабушку, которым пришлось так переживать, когда каждый из них был на другом конце света.
— Да, конечно! Каждый раз, посылая деньги, он отправлял и письмо. Но никогда ничего не писал о своей тяжелой работе. Всегда только о веселом. Однажды он сообщил, что купил себе часы. И они у него так весело тикают над головой, когда он просыпается, как будто я с ним разговариваю.
Девочке это понравилось. Как хорошо, что дед оставался веселым и тогда, когда ему было совсем не весело.
