– Наверное. Тут много людей не могут уехать. Сдают билеты.
Смятин огляделся. Слишком много злых, возбуждённых людей сновало рядом. Даже для вокзала – слишком много. Интернет загрузился, поисковик ответил на запрос. «Украина отменила железнодорожное сообщение с Крымом».
– Чёрт!
Рыжей девушки уже не было рядом. Смятин поискал её глазами. Тщетно. Подошёл к справочной. Люди расспрашивали о поездах в Крым. Конкретной информации им в ответ не давали.
– Точно нет поездов?
– Точно! Я билет только что сдал.
– А автобусы?
– Не знаю.
– Но вроде ходят.
– Вроде…
Люди переговаривались, злились от неопределённости. Кто-то пробовал дозвониться на автовокзал. Трубку не брали. Смятин решил ехать туда. По дороге позвонил жене.
– Привет. Тут, похоже, отменили поезда в Крым.
В трубке слышался звук льющейся воды и детский плач. Жена пыталась управиться с дочерями.
– И тебе доброе утро. Как отменили?!
– Вот так. – Смятин подумал, что ещё долго будет отвечать на этот вопрос. – У меня тут плохо работает интернет. Посмотри, остались ли автобусы и откуда. Пожалуйста!
Плач стал сильнее. Смятин узнал младшую.
– А попозже нельзя? Тут у меня маленькое ЧП.
Смятин сдержал приступ гнева.
– Можно позже. Но не сильно. Чтобы вообще не было поздно.
– А я тебе говорила: выезжай раньше. – Плач смолк. – Как сердце чувствовало.
Киевский автовокзал был тесен, грязен и тёмен. Автобусы неуклюже, как пьяницы, ворочались в растаявшем снегу. Смятин стал в очередь. Прислушивался, надеясь выхватить из разговоров «билеты, автобусы в Крым». Не выхватил. Дождался очереди. У кассирши было худое, измождённое лицо.
– Автобусы давно уже отменили. Сразу после аннексии.
– Ясно. – Смятин вцепился в край стойки.
– Я знаю, – кассирша говорила так, будто вот-вот умрёт от истощения, – из Одессы вроде бы что-то ходит.
– Да?
– Во всяком случае, люди вроде вас туда едут…
Утонув в снежной грязи, Смятин ещё раз позвонил жене.
– Ой, я совсем забыла! – Фоном вновь оказался детский плач. Смятин признал среднюю дочку. – А попозже нельзя?
– Ты издеваешься?
– Такие вещи, вообще-то, решаются заранее…
Жена забубнила о непредусмотрительности Смятина. Он сдержал ещё один мощный приступ гнева. Главное и наиболее частое чувство в семейной жизни.
– Так, смотрю…
Смятин ждал, смолил дешёвую сигарету.
– Пишут, что пустили поезд.
– Поезд?
– Да. – Молчание, съедающее деньги на телефоне. – А нет. Это старая новость.
– Может, мне перезвонить, когда ты всё посмотришь?
– Нет, жди.
Ещё одна дымная пауза.
– По ходу, только из Одессы автобусом.
– Ясно. Как и говорили.
– Если говорили, чего мне звонил? – К плачу добавился грохот.
– Дай телефон одесского автовокзала.
– Сейчас пришлю эсэмэской.
– Спасибо.
Смятин думал, что придётся вновь звонить – напоминать, но на этот раз жена прислала телефон сразу. Смятин набрал. Автобусы и правда ходили. Надо было ехать в Одессу, а уже оттуда – в Крым. Смятин вернулся на железнодорожный вокзал. Взял билет в плацкарт. Чтобы было открытое пространство и как можно больше людей рядом.
Поезд отправлялся ближе к вечеру. Взяв билет, Смятин не знал, чем занять ожидание. Выйдя на улицу, заметил торговый центр. Место подходящее – там было тепло и многолюдно. То, что он не любил по жизни, теперь стало ценно. В торговом центре Смятин, взяв кофе, изучил вывески. Наткнулся на кинотеатр. Идея пойти в кино показалась удачной. Он взял билет на российскую комедию. Из тех, что выглядели пародией на американские фильмы конца девяностых.
– В зале много пустых мест?
– Нет, почти все билеты проданы.
Кассирша не обманула. Зал был почти полон. Рядом длинноногая школьница ела попкорн. Смятин постарался ощутить его и её запахи. Но запахов, как и в киевской квартире, по-прежнему не было. Фильм оказался совершенно дрянным. Даже для современных российских комедий. Ближе к концу Смятин уснул.
В духоте забытья он видел себя мёртвого, окоченевшего возле памятника Луиджи и Мокрине. Видел, как пронырливая чёрная такса нашла его труп. На её лай пришла высокая женщина в голубой лыжной куртке. Заметила труп, вскрикнула. Немолодое лицо её искривилось, пошло мелкой дрожью. Приехали «скорая» и милиция. Бледный санитар и красномордый милиционер равнодушно осмотрели труп. Рядом валялась пачка сигарет. Труп подняли и перенесли в «скорую». Захлопнули дверцы.
На этом месте Смятина разбудила длинноногая школьница. Сеанс окончился. На экране шли эпизоды, не вошедшие в фильм. Смятин тупо смотрел на них, пытаясь забыть сон. Но синюшное, с бледно-сиреневыми губами лицо мертвеца не выходило из головы. Его собственное лицо.
С воспоминанием о нём Смятин загрузился в одесский поезд. Смотрел на здание киевского вокзала, на суетящихся людей. Старик в ватнике запнулся, упал. К нему не подходили. Пачкаясь в грязи, он пытался встать, опираясь на узловатую палку. Это удалось ему не сразу. Рядом с вагоном курила полная женщина в розовой шапочке. Выкинув сигарету, она сморщилась, полезла пухлыми пальцами в рот. Поковырялась, достала зуб. Смотрела на него удивлённо. А потом, перекосившись, швырнула под колёса поезда.
