Только в царстве математики можем мы понять точность видения будущего Муад Дибом. Итак, во-первых, мы постулируем любое количество направленных измерений пространства. (Это классическая N-складчатая РАЗВЕРНУТАЯ СОВОКУПНОСТЬ N-измерений). В этом построении, ВРЕМЯ, как оно обычно понимается, становится совокупностью одномерных свойств. Прилагая это к феномену Муад Диба, мы обнаруживаем, что либо мы сталкиваемся с новыми свойствами Времени, либо что мы имеем дело с отдельной системой, содержащей число N-свойств тела. Для Муад Диба, мы допускаем последнее. Как показывает редукция, направленные измерения N-складчатости могут иметь лишь раздельное существование внутри различных построений ВРЕМЕНИ. Раздельные измерения ВРЕМЕНИ демонстрируют таким образом свое существование. Отсюда неизбежно вытекает, что Муад Диб в своих предвидениях воспринимает N-складчатость не как развернутую совокупность, а как операцию внутри единого построения. В результате, он укладывал свой мир в то единое построение, которое являлось его видением ВРЕМЕНИ.
Палишамба: Лекции в съетче Табр.
Лито лежал на гребне дюны, вглядываясь в извилистое скалистое возвышение за открытыми песками. Скалы возвышались над песком как огромнейший червь, плоский и угрожающий в свисте утра. Ни единая птица не кружила над головой, ни единое животное не резвилось среди скал. Он видел щели ветроуловителей почти в середине спины «червя». Значит, там есть вода. У червя-скалы было сходство с привычным видом съетча-убежища, вот только все живое отсутствовало. Лито лежал тихо, сливаясь с песком, наблюдая.
В голове его, с монотонной настойчивостью блуждал один из напевов Гурни Хэллека:
Где же там вход, гадал Лито.
Он был уверен, что это — Джакуруту (Фондак), но, кроме отсутствия животной жизни, что-то еще было не так что-то, мерцавшее на краешке сознания и восприятия, предостерегая его.
Что прячется под холмом?
Отсутствие животных беспокоило. Оно пробудило его чувство осторожности Свободного: «Отсутствие говорит больше присутствия, когда дело касается выживания в пустыне». Но там была ветроловушка. Значит, вода и люди ее потребляющие. За названием Фондак скрывалось место, на которое наложено табу, даже в воспоминаниях большинства Свободных утерялось то, другое имя. И нигде не видно зверей и птиц.
Нет людей — и все же здесь начинается Золотая Тропа.
Его отец однажды сказал: «Неизвестное окружает нас везде и повсюду. Вот где ты ищешь знаний».
Лито поглядел направо, на гребни дюн. Недавно прошла материнская буря. Озеро Азрак, гипсовая равнина, обнажилась из-под своего песчаного покрытия. Поверье Свободных гласило, что у увидевшего Бийян, Белые Земли, исполнится жгучее и опасное желание, желание, которое может его уничтожить. Лито видел лишь гипсовую равнину, говорившую ему о том, что некогда на Арракисе была открытая вода.
И она будет здесь вновь.
Он поглядел вперед, все обвел взглядом, высматривая какое-нибудь движение. Небо было пористым после шторма. Свет, сочившийся сквозь него, порождал впечатление молочной разлитости, серебряного солнца, спрятанного где-то выше пыльной завесы, продолжавшей держаться в вышине.
