— Да. В племени ал-Ураба. По повелению Проповедника я присоединился к ним, миледи. Мы называем себя Зарр Садус — те, кто отказывается повиноваться Жрецам. Я здесь, чтобы формально известить Атридесов: «Я перешел на вражескую территорию».
Джессика изучала его, ища малейших разоблачительных признаков, но Айдахо ничем не показал, будто говорит ложно или со скрытым умыслом. Действительно ли возможно, чтобы он перешел к Фарадину? Она напомнила себе максимум Бене Джессерит: «В делах человеческих, ничто не остается устойчивым — все дела человеческие закручиваются спиралью кругом и прочь». Если Айдахо действительно покинул клан Атридесов, то это бы объяснило его теперешнее поведение. Он движется кругом и прочь. Она должна рассмотреть это как вероятность.
?Но почему он подчеркнул, что сделал это по велению Проповедника??
Ум Джессики быстро перебрал различные альтернативы — и она поняла, что, может быть, ей нужно убить Айдахо. План, на который она возложила свои надежды, оставался столь хрупким, что ничему нельзя было позволить в него встревать. Ничему. А в словах Айдахо был намек, будто он знает ее план. Она прикинула, каково их взаиморасположение, сдвинулась и повернулась, заняв позицию для нанесения смертельного удара.
— Я всегда считала упорядочивающее воздействие фоуфрелум столпом нашей силы, — сказала она. Пусть недоумевают, почему она перевела разговор на систему классовых разграничений. — Совет Ландсраада Великими Домов, местные Сиселраады, все заслуживают нашего…
— Ты меня не собьешь, — сказал он.
До чего ж прозрачны ее действия, подумал Айдахо. Значит ли это, что она нарочито небрежна в утайке своих мыслей, или я все-таки прошиб стены закалки Бене Джессерит? Последнее, решил Айдахо, но, кроме того, что-то в ней самой — возрастные изменения. Ему печально было видеть все небольшие отличия между новыми Свободными и прежними. Уход пустыни — уход чего-то драгоценного для людей, и он не мог это описать, точно так же как не мог описать то, что произошло с леди Джессикой.
Джессика уставилась на Данкана с неприкрытым изумлением, даже не пытаясь скрыть свою реакцию. Неужели ее так легко видеть насквозь?
— Ты меня не убьешь, — сказал он, слова старого предупреждения Свободных. — Не бросай свою кровь на мой нож. И подумал: «Я в очень сильной степени стал Свободным». При осознании, насколько глубоко усвоил он обычаи планеты, приютившей его вторую жизнь, у него появилось досадливое ощущение непрерывности.
— По-моему, тебе лучше уйти, — сказала Джессика.
— Нет, до тех пор пока ты не примешь моего увольнения со службы Атридесов. — Принято! — отрезала она. И только по произнесении этого слова осознала, насколько же было оно рефлекторным. Ей надо время подумать и переосмыслить. Откуда Айдахо заранее знал, что она сделает? Она не верила, что он способен при помощи спайса совершать прыжки во Времени.
Айдахо пятился от нее, пока спиной не уперся в дверь. Он поклонился: — Еще раз я называю тебя миледи, и больше затем никогда. Мой совет Фарадину будет: отослать тебя назад на Баллах, тихо и быстро, как только можно скорей. Ты слишком опасная игрушка, чтобы держать тебя при себе. Хотя, по-моему, он не думает о тебе как об игрушке. Ты работаешь на Сестер, а не на Атридесов. Вы, ведьмы, движетесь в слишком глубокой тьме, чтобы обычный смертный мог когда-либо вам доверять.
— Гхола почитает себя обычным смертным, — поддела она.
— По сравнению с тобой, — ответил он.
— Уходи! — приказала она.
— Таково мое намерение, — он выскользнул за дверь, мимо любопытствующего взгляда явно подслушивающей служанки.
«Сделано, — подумал он. — И они смогут истолковать это лишь одним образом».
