— Здесь распоряжаюсь я, — сказал Фарадин. — Продолжай, ментат.
Айдахо безмолвствовал.
Фарадин полуобернулся и изучающе посмотрел на Джессику.
Она смотрела застывшим взглядом на точку на дальней стене, обдумывая то, что сложилось в цельную конструкцию благодаря Айдахо и трансу. Бене Джессерит, конечно же, не отверг род Атридес. Но Бене Джессерит хотел контролировать Квизац Хадераха, и слишком много они вложили в длительную программу развития. Они хотели открытого столкновения между Атридесами и Коррино — ситуации, в которой они могли бы выступить арбитрами. Они бы взяли под свой контроль и Ганиму, и Фарадина. Это был единственный вероятный компромисс. Удивительно, что Алия этого не разглядела. Джессика сглотнула, снимая напряженность в горле. Алия… Богомерзость! Ганима права, ее жалея. Но кто пожалеет Ганиму?
— Бене Джессерит пообещал возвести тебя на трон, и Ганиму тебе в супруги, — сказала Джессика.
Фарадин сделал шаг назад. Эта ведьма что, мысли читает?
— Они действовали в тайне и не через твою мать, — продолжила Джессика. — Они сообщили тебе, что я не посвящена в их план.
Лицо Фарадина выдало все без утайки. До чего же он открыт. Но, значит, вся конструкция — правда. Айдахо продемонстрировал великолепное владение своим ментатным сознанием, и с помощью доступных ему ограниченных данных насквозь видел всю подоплеку.
— Значит, они вели двойную игру и рассказали тебе, — сказал Фарадин. — Они мне ничего этого не рассказали, — ответила Джессика. — Данкан прав — они меня надули, — и кивнула самой себе. Классическая акция замедленного действия по традиционному образцу Сестер — правдоподобная история, легко проглатываемая, поскольку соответствует тому, во что можешь поверить относительно их мотивов. Но они хотели убрать Джессику с дороги подпорченную Сестру, которая однажды их подвела.
Тайканик подошел к Фарадину:
— Милорд, эти двое слишком опасны, чтобы…
— Погоди немного, Тайк, — ответил Фарадин. — Здесь есть планы внутри планов, — он повернулся лицом к Джессике. — У нас есть основания полагать, что Алия может предложить себя мне в невесты.
Айдахо непроизвольно дернулся, сдержал себя. Из его левого запястья, рассеченного шигавиром, закапала кровь.
Джессика позволила себе лишь широко открыть глаза в качестве короткого ответа. Она, знавшая первого Лито как любовника, отца ее детей, наперсника и друга, видела теперь, как присущий ему холодный расчет просачивается сквозь метания Богомерзости.
— Ты примешь это предложение? — спросил Айдахо.
— Оно рассматривается.
— Данкан, я велела тебе молчать, — сказала Джессика. И обратилась к Фарадину. — Ценой ее будут две незначительные смерти — нас двоих.
— Мы подозревали предательство, — сказал Фарадин. — Разве не твой сын сказал, что «предательство взращивает предательство??
— Бене Джессерит рвется взять под контроль и Атридесов и Коррино, сказала Джессика. — Разве это не ясно?
— Мы играем теперь с идеей принять ваше предложение, леди Джессика, но Данкана Айдахо следует отослать назад, к любящей жене.
«Боль — это функция нервов», — напомнил себе Айдахо. «Боль приходит, как в глаза входит свет. Усилие происходит из мускулов, а не из нервов». Это было то, что зазубривали ментаты при выучке, и Айдахо произнес это от начала до конца на одном дыхании, изогнул правое запястье и рассек его шигавиром.
Тайканик кинулся к креслу, разомкнул замок, убирая путы, призывая во весь голос врачебную помощь. И сразу же — из дверей, скрытых в панелях стен, — густой толпой сбежались помощники.
?Всегда Данкан был немножко с придурью», — подумала Джессика.
Фарадин с секунду внимательно смотрел на Джессику, пока врачи занимались Данканом.
— Я не сказал, что собираюсь принять его Алию.
— Он не поэтому разрезал себе запястье, — сказала Джессика.
— Да? Я думал, он просто пошевельнулся.
— Ты не настолько глуп, — возразила Джессика. — Перестань со мной притворяться.
Фарадин улыбнулся.
— Я отлично понимаю, что Алия меня уничтожит. Никто, даже Бене Джессерит, не вправе рассчитывать, что я приму ее предложение.
Джессика смерила Фарадина пристальным взглядом. Каков он из себя, молодой отпрыск Дома Коррино? Дурака он изображает не слишком хорошо. И опять она припомнила слова Лито, что она получит интересного ученика. И, по словам Айдахо, этого же хотел и Проповедник. Хотелось бы ей встретиться с этим Проповедником.
— Ты вышлешь Вэнсику в изгнание? — спросила Джессика.
— Вроде бы разумная сделка, — ответил Фарадин.
Джессика взглянула на Айдахо. Врачи с ним закончили. Теперь в обтекаемом кресле его удерживали менее опасные путы.
— Ментатам следует остерегаться абсолютностей, — сказала она.
— Я устал, — ответил Айдахо. — Ты даже не представляешь, как я устал.
— Даже верность в конце концов изнашивается, если ее чересчур эксплуатируют, — сказал Фарадин.
И опять Джессика кинула на него взвешивающий взгляд.
