— Я очень немногое смею ради себя самого, — ответил Фарадин. — Ты от моего имени принимаешь решения — решения, которые я нахожу крайне противными. Либо с этого момента я сам буду принимать за себя решения либо поищи Дому Коррино другого наследника!
Джессика, быстро переводившая взгляд с одного на другого участников стычки, увидела на лице Фарадина неподдельный гнев. Башар стоял, застыв по стойке «смирно», всем своим видом стараясь показать, что он ничего не слышал. Вэнсика заколебалась — на грани необузданный вспышки ярости. Фарадин, вроде бы, был совершенно не прочь против любого исхода своего хода ва-банк. Джессика даже восхитилась его позицией — улавливая в этой стычке многое, что могло оказаться для нее ценным. Похоже было, решение наслать на ее внуков тигров-убийц было принято без ведома Фарадина. Немного оставалось сомнений в правдивости его слов, что он узнал о заговоре только когда тот был уже запущен. Нельзя было ошибиться в истинности гнева в его глазах, пока он стоял, ожидая любого решения. Вэнсика сделала глубокий дрожащий вздох. Затем:
— Очень хорошо. Официальное введение в должность состоится завтра. Можешь заранее действовать сейчас как наделенный всей полнотой власти, она взглянула на Тайканика, спрятавшего от нее глаза.
«Между матерью и сыном будет яростная схватка, как только они выйдут отсюда, — подумала Джессика. — Но я верю, что победит он». Она вернулась мыслями к посланию Ландсраада. Бене Джессерит рассылал свои весточки с тонкостью, делавшей честь их продуманной расчетливости. Под оболочкой официального протеста скрывалось послание для глаз Джессики. Сам факт послания говорил, что шпионы Сестер знают о положении Джессики — и что Бене Джессерит сверхточно оценивает Фарадина в своем предположении, что он покажет это послание своей пленнице.
— Я бы хотела получить ответ на свой вопрос, — обратилась Джессика к Фарадину, когда тот вернулся и вновь оказался лицом к лицу с ней.
— Я сообщу Ландсрааду, что не имею ничего общего с убийством, ответил Фарадин. — Я добавлю, что разделяю глубокое отвращение Сестер к тому, как это было сделано, хотя и не могу быть от всей души огорчен исходом. Приношу мои извинения за всю скорбь, которого это, может быть, вам причиняет. От судьбы не уйдешь.
«От судьбы не уйдешь!» — это было любимой присказкой ее Герцога, и что-то в интонации Фарадина показывало, что это было ему известно. Она заставила себя исключить вероятность того, что Лито действительно убит. Она должна считать страхи Ганимы за Лито полностью обнажившимся замыслом близнецов. А тогда, контрабандисты обеспечат встречу Гурни и Лито, и в ход будут пущены механизмы Бене Джессерит. Лито должен будет пройти испытание. Должен. Без испытания он обречен, как Алия. А Ганима… Что ж, это можно рассмотреть потом. Нет способа направить предрожденных к Преподобной Матери Ганус Хэлен Моахим.
Джессика глубоко вздохнула.
— Раньше ли, позже, — сказала она, — кому-нибудь придет в голову, что ты и моя внучка могли бы объединить два Дома и залечить старые раны.
— Это было мне уже упомянуто, в одной из вероятностей, — Фарадин быстро глянул на мать. — Я ответил, что предпочту подождать исхода последних событий на Арракисе. Нет надобности в поспешных решениях.
— И никуда не денется вероятность того, что ты уже сыграл на руку моей внучке, — сказала Джессика.
Фарадин напрягся.
— Объясните.
— Дела на Арракисе не таковы, какими могут тебе показаться, проговорила Джессика. — Алия играет свою собственную игру. Игру Богомерзости. Моя внучка в опасности — если только Алия не себе на уме, как ее можно использовать.
— Вы хотите, чтобы я поверил, будто вы и ваша дочь противостоите друг другу, будто Атридесы сражаются против Атридесов?
Джессика поглядела на Вэнсику, затем опять на Фарадина.
— Коррино ведь сражаются против Коррино.
Губы Фарадина тронула кислая улыбка.
— Хорошо поддели. И как же я сыграл бы на руку вашей внучке?
— Оказавшись замешанным в смерти моего сына и в похищении меня.
— В похищении…
— Не доверяй этой ведьме, — предостерегла Вэнсика.
— Я выберу, кому доверять, мама, — ответил Фарадин. — Простите меня, леди Джессика, но насчет похищения я не понимаю. Я так понял, что вы и ваш верный вассал…
— Являющийся мужем Алии, — проговорила Джессика.
Фарадин смерил Айдахо оценивающим взглядом и повернулся к Башару:
— Что думаешь, Тайк?
Мысли Башара явно были сходны с высказанными Джессикой.
— Мне нравятся ее доводы. Осторожность! — сказал он.
— Он — гхола-ментат, — проговорил Фарадин. — Даже подвергнув его смертельному испытанию, мы можем и не получить определенного ответа.
— Но предположение, что нас, вполне возможно, провели, вполне достоверно, — сказал Тайканик.
Джессика поняла, что настал момент сделать свой ход. Если только печаль Айдахо заставит его и дальше держаться в пределах раз выбранной им роли. Ей не хотелось использовать его таким образом, но были более важные соображения.
— Начать с того, — сказала Джессика, — что я могу открыто заявить: я прибыла сюда по собственному свободному выбору.
— Интересно, — сказал Фараон.
