Вообще-то послы приехали на пару дней — передать королю письмо от своего герцога и уведомить о том, что Вилейн возобновляет все прежние союзы с Драконьим лесом. Но сдержанные беседы о праздниках вынудили церковников передумать и униженно уточнить, можно ли задержаться.
Северное крыло кишело слугами и бурлило голосами, будто вулкан — лавой. Бравый отряд замковой стражи заносил в рабочие комнаты целые горы оранжевых и красноватых тыкв, дети бегали туда-сюда с чистыми свитками пергамента и красками, слуги осторожно проносили посуду. За витражными окнами размеренно шумел дождь, и далекие раскаты грома сотрясали цветные стекла, но хайли, занятые подготовкой, пропускали это мимо ушей.
— Ваше Величество! — невысокая девушка в синем платье с длинными рукавами, украшенными черным кружевом, поклонилась и вопросительно приподняла брови. — Мы нашли все по вашему списку, достали четыреста пятьдесят красных и семьсот сорок голубых свеч, прямо сейчас занимаемся фонарями и уже обставили парадный вход, не желаете к нему прогуляться? И пока будем идти, скажите — вы уже определились, как именно пройдет Хэллоуин? Все по традициям? Тогда я передам поварятам, чтобы они поскорее заканчивали работу с мясными блюдами и переходили к изготовлению конфет. Какие бы вас впечатлили, будь вы ребенком? Мятные, сахарные, сливочные? Что? С орешками? Но это же банально, Ваше Величество! Давайте внесем два-три десятка разновидностей, чтобы хватило всем, а еще…
Уильям вздохнул.
— По части конфет я бесконечно доверяю тебе, Эли, — мягко произнес он. — И все же проследи, пожалуйста, чтобы госпожа Майра и ее муж озаботились хотя бы одной корзинкой ореховых. Я лично их съем, особенно если вы купили талайнийское «Pleayera».
— «Талайна не торгует с выродками из Драконьего леса», — процитировала девушка, поправляя воротник. — Но, памятуя о вашей просьбе, мы перекупили Плий… Плей… тьфу, никак не запомню…
— Плайер, — перевел юноша, проявив милосердие — талайнийская речь была сложной для народа хайли, привыкшего к нежным, чуть гортанным оборотам Вилейна.
— Точно! — кивнула Эли. — Так вот, мы перекупили ящик Плайера — там шестнадцать бутылок — у рыцарей Этвизы. Благодаря сэру Говарду они прекратили нас бояться, а если не прекратили, то всеми силами стараются это скрыть. И да, они передали вам грамоту с заверениями в дружбе и взаимном уважении. А вместе с грамотой… вот… — она всучила королю белоснежный конверт, заверенный темно-зеленой печатью. — Это послание от рыцарской семьи Ланге — от родителей вашего оруженосца, выходит.
— Хм? — Уильям принял конверт, ожидая, что он все-таки адресован Говарду — но нет. — Странно. Что им от меня понадобилось?
Эли не ответила, потому что, увлеченная беседой, как раз привела юношу к центральному входу. Скопления тыкв на постаментах — с мастерски вырезанными глазами и клыкастыми ртами, а то и шрамами, — полыхали изнутри благодаря тем самым красным свечам, заказанным Его Величеством. Гирлянды — летучие мыши, кровавые полумесяцы, стройные силуэты ведьм, оседлавших метлы, — висели под сводами потолка, покачиваясь от колебаний воздуха. Огни факелов, заключенные в железные фонари — морды гарпий, созданные кузнецами-гномами, — тускло освещали всю эту картину, и Уильям невольно содрогнулся.
Он любил Новый Год, но побаивался Хэллоуина. За последние месяцы в жизни юноши и так произошло немало страшного — особенно перспектива женитьбы на принцессе Хайне, — и он не испытывал желания пополнять список. Но этот праздник был первым бок о бок с лесным народом, и молодой король считал, что не имеет права им пренебречь.
— Неплохо сработано, — похвалил он, погладив морду гарпии. Гладкая, прохладная, она вдребезги разбивала образ живой твари, и Уильям криво усмехнулся. Эли восторженно запищала, как маленькая девочка — хотя ей было уже за двадцать, — и заявила:
— Тогда я немедленно перейду к следующему пункту плана! Позвольте откланяться, мой король, берегите себя и своих близких…
И она убежала обратно по коридору, напевая что-то о господине Джеке . Сказки об этом самом господине сэр Говард недавно вкратце обрисовал Его Величеству, и юноша снова помрачнел, сомневаясь, сумеет ли пережить Хэллоуин. Откупиться конфетами от тех, кто придет его напугать — безусловно, плевое дело, а вот успокоить бешеные удары сердца — вовсе не плевое.
Чтобы отвлечься, он распахнул двустворчатые двери, впуская внутрь запах дождя и вспышки молний. Молодой король боялся грозы, как боялась грозы его мать, но предпочитал не давать своему страху лишних полномочий.
