— «Вы попросили», — процитировал он. — «Но, к сожалению, сами себя не услышали». Не притворяйся тем, кем ты не являешься, мальчик. У тебя не было таких намерений. Ты не предполагал, что я погибну. Рассказать тебе, как это случилось?
Юноша промолчал.
— Лодка, — продолжил его собеседник, — все-таки донесла меня до бывшей границы. Тебе интересно, почему бывшей? Потому что моя родина ушла под воду. Понятия не имею, какого черта это понадобилось подземной огненной реке, может, она устала и хотела хоть немного остыть, но над уровнем Сумеречного Моря не осталось ничего, кроме зубьев наших береговых скал и храмовых шпилей. Я был — высоко над воинским фортом, над его крышами и его казармами. Я был — высоко над выжженными полями и трактами, высоко над улицами и парками, высоко… над своими близкими. Если вообразить, — Кьян все никак не отворачивался, и Уильяму было неуютно под его пронизывающим взглядом, — то для них я был всего лишь тенью в утренних небесах. Брюхом проползающего мимо облака. Но…
Он осекся и отвернулся, и под его сжатыми в тонкую линию губами образовалась упрямая уставшая тень.
— Ее, наверное, хотели спасти, — он говорил тихо и буднично, как если бы у него спросили, какая, по его мнению, завтра будет погода. — Хотя бы ее. Хотя бы так. Но, едва огненная река утихла и снова ушла в подземные тоннели, как она вернулась. Там была… знаешь, обугленная лодка, маленькая и гораздо более хрупкая, чем моя. В уключинах — брошенные весла…
Помедлив, Уильям закрыл уши ладонями. И стиснул свою голову так, словно в результате она должна была треснуть — но ему повезло, и Кьян исчез, а вслед за ним исчезла и замковая спальня.
С минуту было темно. А потом за окном ударила в узкое тело громоотвода хищная розоватая молния.
Он стоял, тяжело опираясь на каменную стену у двери. И ему было так паршиво, как не было, наверное, ни разу в жизни.
Нет ничего хуже, чем постоянно терять кого-то. Просыпаться, будучи в курсе, что в галерее больше не будет изучать картины Его Величество, постаревший и позволивший народу хайли понять, что он совсем не бессмертен. Идти по ступеням винтовой лестницы башни Мила, будучи в курсе, что по ним больше не будет бежать навстречу маленькая глухая девочка, вечно вооруженная свитком пергамента, чернилами и пером — чтобы хотя бы с их помощью с кем-то разговаривать. Возвращаться к молодому отцу — внешне ему никак не дашь больше тридцати — и пожилой поседевшей матери, к матери, чье лицо покрыто затейливой сетью глубоких морщин. Оказываясь в тесной кухоньке, стараться не думать о брате и о походе в горную крепость, где его разорвали на куски.
Эли вышла уставшая, но спокойная. Аккуратно закрыла за собой дверь, заметила высокий силуэт генерала и коротко ему поклонилась, как того требовал этикет.
— Альберт, — мягко произнесла она. — Добрый вечер.
— Эли, — он поклонился тоже. — Привет.
Над их головами колебался факел. Теплый оранжевый огонек.
Альберт вежливо отобрал у девушки неизменный поднос, на котором лежала испачканная сиропом чайная ложка и поблескивала краями полная миска бульона.
— Ему хоть немного лучше?
Эли повела плечами:
— Я бы многое отдала, чтобы так думать, но… по-моему, нет. Он все еще бредит, жар не спадает, лекари виновато на меня косятся. Все, что они могут сказать — это, — она явно передразнивала чей-то растерянный тон, — не обычная болезнь. И еще они предлагают послать кого-нибудь за магами типа господина Тхея, но я не думаю, что эта мысль… м-м-м… безопасна. А у тебя как дела? Позавчера до нас дошли твои новости.
— А сегодня до вас дошел я сам, — Альберт усмехнулся. — Дела мерзко, Эли. Талайна атаковала наши западные посты. Пятеро погибших, двое раненых. Это не шутка и тем более не ошибка. Госпожа Дитвел намерена с нами воевать.
— И ты чем-то расстроен?
Он посмотрел на девушку мрачно.
— Мой король погиб ради мира.
— Твой король, — неожиданно зло начала Эли, но осеклась и продолжила куда тише: — Наш король… погиб ради мальчика, оставленного госпожой Элизабет в Лайвере. Вряд ли его так уж беспокоила наша нелюбовь к самозваным хозяевам Альдамаса. Но теперь этот мальчик здесь, в Драконьем лесу. А Лайвер мечтает о его смерти. По-твоему, у нас есть хотя бы какой-то выбор? Ты предлагаешь забыть об этих пятерых погибших? Отмахнуться от них, мол, вы тоже станете жертвой того же типа, что и господин Тельбарт? Ну уж нет. Если ты не отвесишь Талайне щелчок по носу, этим займусь я. Ты ведь ни с кем не путаешь меня и помнишь, кто, — она гордо выпрямилась, — сейчас шагает бок о бок с тобой по замку?
Девушка опасалась, что он обидится или рассердится, но он сосредоточенно произнес:
— Госпожа Эли, мой предшественник, бывший генерал. Ключевое слово — бывший.
Они шли по узкому коридору с желто-зелеными витражными окнами. Чайная ложка на подносе едва слышно позвякивала.
— Не беспокойся, — переступая порог полутемной кухни, попросил нынешний генерал. — Я сделаю все, как надо.
У него был странный, какой-то, пожалуй, глуховатый голос. И Эли догадывалась, почему.
