Перед тем, как исчезнуть в полутемных недрах старухиной хижины, Стифа обернулась, но крыльев на спине своего спутника не нашла.
С неба, такого синего, словно океан все-таки его затопил — старейшины часто говорили, что он затопит, — на беловолосую девочку из племени Тэй нежно поглядывало солнце — раскаленное добела и такое же ледяное, как пустошь, распростертая на многие мили вокруг. Она следила за ним с обеда и до ужина — работать по дому взрослые запретили, играть с ребятней — тоже, и девочка, предоставленная сама себе, обнаружила спокойного, доброго приятеля в огненной штуковине, постепенно уползавшей к западу.
— Ну куда ты? — она соскочила с камня, застеленного кожухом, и шлепнулась на снег. — Не уходи, мне без тебя одиноко!
Солнце продолжило уползать, и девочка побежала за ним. Неудобные башмаки, обмотанные шкурой медведя, то и дело вынуждали ее спотыкаться, тянули вниз, и в конце концов дитя племени Тэй плюнуло на свое желание догнать огненную штуковину, силясь восстановить сбитое дыхание.
— Почему никто не рассказывал, что бегать бывает столь… сложно? — посетовала девочка. И дружелюбно помахала солнцу рукой: — До свидания! До завтра, я буду ждать тебя там же, где и вчера! — Она почему-то всхлипнула, утерла нос рукавицей и прошептала: — Только ты обязательно приходи…
Кто-то окликнул ее из-за частокола деревни, и девочку передернуло. Если это господин Соз, то он опять примется ругаться, а у нее не получится убежать — поймает за воротник, встряхнет, как беспомощного котенка, и спросит, какое право она, последняя надежда племени Тэй, имеет покидать Храм?
Храмы девочка ненавидела. Там ее прославляли, будто Богиню, но в десятках обращенных к ней глаз блестело не поклонение и не та счастливая благодарность, о которой вечно упоминал господин Соз. Нет, в них блестела такая жадность, будто вместо девочки они видели перед собой оленью тушу, принесенную кем-то с охоты — и уже прикидывали, как именно будут ее разделывать.
Она сглотнула и пошла к полосе частокола, не вполне уверенная, что ей туда нужно. Порой в мысли девочки закрадывалась немного подлая, но заманчивая идея — улизнуть, навеки бросить своих сородичей, и чтобы стояла глухая ночь, безлунная, беззвездная, и взрослые дети племени Тэй слепо таскались по пустоши, отчаянно звали беглянку — а она была уже далеко, так далеко, что настигнуть ее не смогли бы и Гончие…
— Госпожа Такхи, — шероховатая ладонь, без перчаток и рукавиц, опустилась на ее плечо, — что вы здесь делаете?
Девочка поежилась.
— Я гуляю.
— Вы гуляете, — с терпением, достойным самого императора, согласился господин Тальвед — храмовник, «любимый» девочкой не больше, чем проклятый Богами Соз. — Это ясно.
Он присел на корточки, чтобы оказаться с Такхи лицом к лицу, и укоризненно произнес:
— Через четыре дня состоится Великая Церемония. Лодочники ожидают на пирсах, там же прозябает ваша семья, а вы мало того, что не сочли за труд облачиться в ритуальное платье, так еще и бродите за воротами, где вас, упаси Боги, может разыскать племя людей…
— Никто меня не разыскивает, — ледяным тоном возразила девочка. — Я выходила за ворота и раньше, но не встречала ни единого человека. Мы одни на землях Вайтера, господин Тальвед, и на землях Лойда — тоже одни.
Он скривился, словно Такхи заставила его съесть кусок сырого мяса, но покладисто кивнул:
— Как вам будет угодно, госпожа. И все-таки позвольте проводить вас до пирсов. На всякий случай, ведь не все довольны, что именно ваша семья удостоилась ритуала.
Господин Тальвед мягко подтолкнул девочку и пошел следом, сжимая рукоять меча. В последнее время старейшины приказали не выходить на улицы без оружия — мол, соседняя империя собирается атаковать племя Тэй, — и не зажигать фонари после заката, чтобы никто не обнаружил Вайтер-Лойд в темноте. Тальвед был верным слугой закона, а потому до пирсов Такхи добиралась в напряжении — она боялась рано поседевшего, с виду не опасного, но вечно настороженного солдата.
— Моя госпожа! — закованная в кольчугу девушка метнулась навстречу Такхи, упала перед ней на колени, и соленые слезы потекли по ее щекам. — Я так беспокоилась! Вы в порядке? Целы? Вас не обижали?
Девочка попятилась:
— Нет. Отойди от меня, пожалуйста.
Девушка исполнила ее просьбу с таким рвением, будто сопровождаемый господином Тальведом ребенок был по меньшей мере святым.
— Церемония состоится, — ровным, хоть и несколько охрипшим, голосом донес до своих сородичей господин Соз. Его белоснежная мантия выглядела так нелепо, что любой другой посмеялся бы, но испуганная Такхи сжалась и поскорее переступила деревянный бортик парома. — Госпожа вернулась, и церемония состоится. Давайте же будем ей благодарны — и поклонимся, и докажем, что высоко и трепетно ценим госпожу…
Девушка в кольчуге не просто поклонилась — согнулась, будто ее ударили в солнечное сплетение. Все прочие — пожилая супружеская пара, за ней — господин Тальвед и четверо парней-Гончих, — последовали ее примеру, и у Такхи пересохло во рту.
