— Поскольку император, как они верили, имел божественное происхождение, они не могли просто взять и достать из кармана еще одного бога. К тому же, у них только закончилась гражданская война, в тот момент, когда прибыл Пиззаро. Когда боги идут войной друг на друга, умный смертный может воспользоваться случаем и получить преимущество, — Гендо прервался, чтобы поправить очки, — Король-бог имеет огромную власть, но если свергнуть бога, общество становится подобно обезглавленному цыпленку — с телом, но без мозга. Не то чтобы цыплята имели достаточно мозгов. И короли-боги становятся дурацкой жертвой их собственной пропаганды, вначале считая себя непобедимыми, и обычно осознающими истину, когда уже слишком поздно.
Гендо откинулся на спинку стула и улыбнулся.
— Те, кто поклоняются богу, относятся к типу людей, желающих, чтобы их спасли, вместо того, чтобы спасти сами себя. Как только ты уничтожаешь их идола, которому они поклонялись, они теряют способность сделать хоть что-то без него. Они — овцы, убей пастуха, и они разбегутся. Именно поэтому инки исчезли. Когда волк Пиззаро сбросил императора-пастуха, он мог преследовать овец без помех. Испанцы так и не поняли, что то же самое касалось и их. Если бы инкам удалось убить Пиззаро, испанцы превратились бы в овец, а инки в волков. И возможно, сейчас мы жили бы в совсем другом мире. Трудно сказать наверняка.
— Значит, мы овчарки, защищающие стадо, — сказал Синдзи.
— Собака — лишь прирученный волк. Некоторые солдаты — овцы в волчьей шкуре, некоторые — собаки, другие — волки. Каждый отряд — это стая. Но некоторые стаи объединяются во время охоты, другие держатся обособленно от тех, кто стремится стать главным. Как ты уживаешься с другими Детьми, Синдзи?
Внезапная смена темы встряхнула Синдзи, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок.
— Ну, Тодзи и я хорошо ладим, хотя в спорте он гораздо лучше меня. А Аска бывает иногда бесцеремонной, но она тоже неплохая. И…
Синдзи сделал паузу, чтобы собрать храбрость в кулак и потребовать объяснений — что происходит с Рей?
— Значит, у тебя с Лэнгли никаких проблем?
— Ничего особенного. Мы однажды ходили на танцы и весело провели время. Она хорошо танцует, — сказал Синдзи, — Но я не понимаю, зачем она ходит в школу вместе с нами, если она уже закончила колледж?
— Это занимает ее время. И помогает ей улучшить ее японский.
— По ее мнению, все это скучно, — наконец, Синдзи собрался с духом и выпалил, — Отец, что случилось с Рей?
— У тебя какие-то проблемы с ней? — спросил Гендо.
Синдзи почувствовал, как между ними возникла стена. Он не был уверен, как это у него получается, но он мог чувствовать, что отец, знал больше, чем говорил. Даже его жесты изменились, став лишь немного более напряженными, когда он чуть отодвинулся от Синдзи.
— Отец, она, наконец, оказалась там, где она не должна была быть…где она могла только… — Синдзи сам не знал, что он пытается сказать, — Она выглядела такой счастливой, до тех пор, пока ты не прислал за ней своих людей. И она снова стала холодной и…жуткой. Что ты сделал с ней? — он старался придать силы своим словам, хотя ему самому казалось, что его речь звучит, как писк крысы, а не как рев медведя.
Лицо Гендо помрачнело.
— Я делаю то, что должен делать, Синдзи, и я не собираюсь отчитываюсь перед тобой. Есть серьезные основания для того, что я должен был сделать, и все, что произошло с Рей — не твое дело. Не смей больше говорить со мной в таком тоне.
— Что ты сделал? Промыл ей мозги? Ты ХОЧЕШЬ, чтобы она выглядела так? Почему? Она никому не сделала ничего плохого! — Синдзи, к его собственному удивлению, ощутил, как гнев растет внутри него. Его голос звучал все сильнее и громче.
— Мальчик, ты понятия не имеешь о ее возможностях причинять кому-либо вред, — резко оборвал его Гендо, — Ты даже не понимаешь — что она есть.
— Так ЧТО она есть? — потребовал ответа Синдзи. Он встал и посмотрел в глаза отца. На мгновение, его голова закружилась, словно они были бездонной пропастью, в которую он падал вниз головой. Но он схватился за край стола и удержался. Ощущение падения прошло, но теперь, вместо пропасти, выросла стена. Стена слегка подалась, когда он в гневе толкнул ее, — Скажи мне! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Глаза его отца немного расширились и единственная капля пота скатилась по его виску.
— Ты не поймешь, даже если бы я рассказал тебе. Лучше тебе не знать. Знание может сломать тебя, — он встал, снял очки и протер их носовым платком. Вернув их на место, он продолжил, — Ты можешь остаться и сражаться, не задавая мне вопросов, на которые я не буду отвечать. Или ты можешь покинуть Токио-3 и жить в другой семье, все так же, не зная ответов. Это твой выбор, — его голос был холоден, но Синдзи ощутил едва заметное колебание.
Синдзи гневно уставился на отца. Он не мог бросить друзей, не сейчас. И он, также, никогда не узнает правды, если уедет. «Если ты причинил ей вред, отец, я найду способ поквитаться с тобой», — подумал он.
— Я остаюсь, — сказал он, таким же холодным тоном, как у своего отца.
